Чтение онлайн

Принцы помахали троллям на прощание и галопом пустились навстречу судьбоносной битве с Цауберой. Они снова были вместе и изведали вкус победы, так что преисполнились надежд, не то что раньше, – а зря, ведь они не знали, что одному из них не суждено выйти из битвы…

Ой, простите. Надо было предупредить, что я забегаю вперед.

Пока принцы скакали верхом к горе Упырье Крыло, Элла – которая направлялась в ту же сторону – наслаждалась всеми преимуществами пешей прогулки. Оказалось, что бежать по лесу куда легче, если слегка подправить крой платья – а именно сделать на юбке два длинных разреза спереди и сзади и обернуть материю вокруг ног наподобие панталон.

Элле не терпелось заполучить колдуньину карту. На бегу она представляла себе, как освободит несчастных пленников – по одному, и каждый раз ей будет несказанно приятно. Она воображала, какие поразительные чудища встретятся ей на пути: великаны, гоблины, великанские гоблины (по правде говоря, ее познания в этой области были крайне скудны).

Когда до горы Упырье Крыло осталось всего несколько миль, Элла услышала, как кто-то неловко пробирается сквозь кусты. Росточка незнакомец был низенького, и Элла поначалу приняла его за очередного гоблина. Приметила неподалеку увесистую палку и схватила ее – так, на всякий случай. Но тут загадочная фигура выбралась на полянку, и Элла поняла, что это никакой не гоблин, а маленький мальчик. И не просто маленький мальчик.

– Диб? – Элла не поверила своим глазам. – Братец Диб!

Да, Диб Раубер приходился Элле братом – точнее, сводным двоюродным братом. И он точно так же удивился, когда ее увидел. Вот уж кого он никак не ожидал повстречать в штурмхагенских лесах, так это зануду-падчерицу своей страшенной тетки Эсмеральды.

– Что-то ты скверно выглядишь, – проговорила Элла – и это было очень мягко сказано: одежда у мальчика была разодрана в клочья, под глазом красовался огромный фингал, а еще Диб хромал на правую ногу, которая была вся в крови.

Первым побуждением Раубера было бросить в Эллу камнем, но он быстро одумался. Вообще-то, нога у него сильно болела и требовалась перевязка. А Элла, насколько он помнил, была девушка добросердечная и наивная – легкая добыча. «Пора Разбойничьему Королю пустить в ход свое злодейское обаяние», – решил Раубер.

– Диб, это точно ты? – тихо спросила Элла, подойдя поближе. – Когда мы виделись в последний раз, ты был совсем маленький, так что, наверное, и не помнишь меня, но…

– Конечно помню, сестрица Элла! – протянул Раубер фальшиво-сладким голосом. – Как я могу тебя забыть? Ты всегда была так любезна со мной и с матушкой, когда мы навещали тетю Эсмеральду!

Элла несколько растерялась. Она-то точно знала, что Диб ее терпеть не может. Единственное отчетливое воспоминание, которое у нее сохранилось о двоюродном братце, – это как он хохотал, когда она опрокинула мусорное ведро на надраенный дочиста пол, который мыла все утро. Однако с тех пор, как Диб был такой врединой, прошло несколько лет. Может быть, братец изменился к лучшему?

– Что ты делаешь в лесу совсем один? – спросила Элла, усадив Раубера на пенек. – Где ты так поранился?

– Упал с коня. – У Раубера на глаза навернулись слезы. – Ужасно испугался. Ой, сестрица Элла, помоги мне! Прошу тебя!

– Дай погляжу, – сказала Элла. – Сейчас тебя полечим. Не бойся, крошка Дибби.

– Не смей меня так называть! – взвился Раубер, но тут же вспомнил, что он не злой, а несчастный. – Ну пожалуйста, – добавил он.

– С кем ты был? – спросила Элла. – Где твои мама и папа?

Раубер едва не расхохотался, но одернул себя и сделал вид, будто закашлялся. Элла развязала узелок со своими пожитками. Там было несколько полос ткани, которые она оторвала от юбки, остатки хлеба и сыра и фляжка с водой. Фляжку она вручила братцу, и тот жадно приник к ней.

– Один я был, – сказал Раубер, утерев губы рукавом. – Сам виноват, конечно. Нельзя скакать на коне в одиночку.

– Конечно, особенно в твоем возрасте, – кивнула Элла, взяла у него фляжку и смочила тряпочку. Осторожно промыла большую ссадину на Рауберовой ноге, а потом несколько царапин поменьше. – Неужели таких крошек уже учат ездить верхом?

Раубер сердито наморщился и злобно уставился на Эллу.

– Что, так больно? – удивилась Элла. – Потерпи, если немного щиплется, надо промыть эти гадкие болячки… Особенно ссадину на ноге. Сейчас все перевяжем, и ты сможешь снова бегать и играть с другими малышами.

Раубер глубоко вздохнул. Если эта девица не прекратит обращаться с ним как с младенцем, он за себя не отвечает.

– Это сыр? – спросил он.

– Бери, не стесняйся, – ответила Элла, бинтуя ему ссадину. Из своей палки она сделала шину – привязала ее к пострадавшей ноге. Раубер схватил все Эллины запасы хлеба и сыра и запихал себе в рот.

– Эй, сестрица, – позвал Раубер. Когда Элла подняла голову, мальчишка разинул рот и показал ей отвратительный полупережеванный ком на языке. – Ха!

Элла покачала головой:

– Фу. Такие штуки ты проделывал в шесть лет. Я-то думала, ты хоть немного повзрослеешь.

– Да ну? – Изо рта у Раубера полетели крошки. – И что с того? Кем я должен быть – малюточкой-утипусечкой или взрослым? Выбери что-нибудь одно!

– Дибби, Дибби, тише! – строго сказала Элла.

– Что, совсем глухая? – рявкнул Раубер. – Я же велел не называть меня так! То есть просил. Я просил тебя так меня не называть.

Элла сурово сдвинула брови.

– Пожалуйста, – добавил Раубер.

– По части хороших манер у тебя, я вижу, большие пробелы, Диб.

– Да, госпожа. Наверное, да. Прошу прощения. Мне надо многому научиться. – Раубер выдавил улыбку, надеясь, что удастся скрыть ехидство, бороться с которым становилось все труднее.

– Еще бы. Неужели ты и с матерью так разговариваешь?

Тут Раубера прорвало.

– Нет! – осклабился он. – С матерью я разговариваю только записочками, которые подсовываю под дверь кладовки, куда я ее запер! – И он разразился гулким хохотом.