Как вылететь из Академии за...
Шрифт:
— Я разор-р-рву тебя на части, кр-р-рошка! — прорычал отец в левой. — Давай, сынок! Не робей!
— Я так понимаю у вас свидание, ты должен заметить, что она красивая! Она сегодня выглядит просто великолепно, — нашептывал нежный голос матери. — Смотри, какое у нее красивое платье!
— Прямо сорвал бы и его! — прорычал отец. — И когтями его разодрал бы на части! Слушай меня, сынок! Я же как-то на маме женился?
— Не слушай папу! — прошептала мама. — Помни, что приличные девушки на первом свидании не целуются!
— Да, я помню наше первое свидание! Мы тогда еще час твои трусы искали, а потом выяснилось, что я их сжег случайно! — довольным голосом произнес папа. — Не слушай маму, сынок! Папа тебе плохого не посоветует!
— Прочитай ей стихи! Сделай что-нибудь романтичное. Чтобы она поняла, что ее чувства взаимны, — нежно проворковала мама, пока я смотрел на бледное лицо с дрожащим глазом. Мне кажется, или она медленно отодвигается вместе со стулом.
— Да! Стихи! Вот! Твоей маме писал! Я ей тонко намекал, что она мне нравится! Как цветут красиво розы, раздевайся и ложись! Как прекрасно нынче небо, раздевайся и ложись! — гордился папа.
— Сынок, если хочешь, чтобы у тебя все получилось, заткни левое ухо! Ты можешь ее спугнуть! — нервничала мама. — Я знаю, что любят девушки. Скажи ей что-нибудь ласковое, нежное, доброе! Заставь ее улыбнуться! Видишь, как она переживает! Я только не могу понять, почему она вместе со стулом к двери пробирается!
Я смотрела на то, как меняется лицо ректора. Он что-то пытался сказать, но тут же замирал. Его глаза то расширялись, то сужались. Иногда он бледнел, иногда краснел. Ректор шевелил губами, а я поняла, что он просто сошел с ума. Все нормально, мы учимся в Академии, где у ректора поехала крыша. Ничего особенного.
Я медленно стала отодвигаться от него, глядя на то, как он замирает на секунду, а потом покрывается пятнышками. Все отлично, просто у нас ректор поймал белочку. А так все в порядке!
— Смотри, сынок! Она уходит! Смотри, как не двери повисла! Ты хоть дверь закрыл? — орал отец на левое ухо. — Помни сынок, закрытая дверь и ключ у тебя в штанах — залог успеха у женщин!
— Сынок, сделай так, чтобы она не ушла, заинтересуй ее чем-нибудь! Вспомни, что-нибудь хорошее. Да шахматы предложи сыграть! А вдруг она тоже шахматы любит? — нервничала мама.
— Шахматы на раздевание? Отличный вариант! Мама дело говорит! — согласился отец, когда я видел своими глазами, как моя жена бросается на дверь, пытаясь ее выбить.
— Обязательно спроси, когда ты снова сможешь увидеть! Дай ей надежду, что это — не последнее ваше свидание! — шептала мама.
— Мама, — шепотом произнес я. — Я — вообще-то ректор. Она меня каждый день на уроках видит! Мне у нее еще экзамены принимать….
— Вот! Не сдаст, путь раздевается! — обрадовался отец, смеясь таким смехом, от которого сотрясались когда-то стены дворца.
— Сынок, просто не дай ей уйти! Если девушка сбежала со свидания, то это не очень хороший знак! Просто поговори с ней! Не молчи! — переживала мама на ухо. — Давай, наколдуй цветы! Сразу вручишь и она растает!
Я щелкнул пальцами, а на столе появился букет.
— Вот, держи, это тебе! — выдал я, глядя, как она застыла, глядя на меня, а потом на букет.
— Да как вы смеете!!! — заорала я, беря букет в руку. А ничего, что он — женат?
— Вы женаты! У вас есть жена! Вот ей и дарите букеты! — это — женская солидарность! Еще бы! А она, между прочим, вам доверяет! А вы тут с молоденькими студентками заигрываете! Позор вам! Я никогда не встречалась с женатыми и начинать не собираюсь! Выпустите меня! Немедленно! Насилуют служебными полномочиями!
— А это как, мать? Я помню все, что мы делали, но служебные полномочия мы не использовали! — застыл на месте Бельфегор. — Это куда он ее служебными полномочиями?
— Милый, успокойся! Это — образное выражение! Давай, сынок, — прошептала мама. — Скажи ей, что она — жена! Представляешь, как она обрадуется!
Я вздохнул, а потом произнес:
— Ты и есть моя жена!
Кому сказать? Кто поможет? Тук-тук! У нас никто не пришел! У нас ректор с ума сошел!!! Помогите! Спасите! Карат!!! Ли!!!
— Выпустите меня, — прошептала я, заглядывая ему в глаза. Что-то подсказывало мне, что с сумасшедшими нужно разговаривать тихо и ласково. — Я никому не скажу, что у вас не все в порядке с головой! Вы… как бы вам сказать… У меня была подруга в том мире, у нее прабабушка с ума сошла, потом бабушка, а потом мама… У вас точно нет сумасшедших среди родственников? Например, мама, папа, тетя, дядя? Понимаете, уважаемый ректор, медицина не стоит на месте! Я думаю, что вам просто стоит показаться хорошему специалисту. Я в этом мире недавно, поэтому не знаю, к кому лучше обратиться. Но я поспрашиваю…
Мне было искренне жаль, что такой молодой, такой красивый мужик просто слегка болен на голову. Вот бывает же судьба несправедливой.
— Не обращай внимания! Всех влюбленных называют сумасшедшими! Сын! У тебя есть последний шанс! Быстро повторяй за мной! У меня прокатывало! Ты сегодня так прекрасна! Раздевайся и ложись! — орал на ухо отец. — Ты сегодня так прекрасна! Раздевайся и ложись!
Ректор смотрел на меня странным взглядом, пытаясь заткнуть ухо пальцем.
— Ты сегодня так прекрасна. Раздевайся и ложись, — отмахнулся он. — Это же позор! Фу, как некрасиво! Как можно такое предлагать? — орал он, закрывая уши.
Шапочку из фольги нужно делать не только мне! Он реально больной… И не лечится!
— Карата!!! — заорала я, а через мгновенье я почувствовала, как вылетает дверь, а на пороге стоит огромный, ощетинившийся Карат.
“Ну что? Поиграем в ревнивую собачку? Меня Ли послала! Она там сидит переживает!” — прозвучал голос Карата, а я медленно выходила из комнаты, опасливо глядя на то, как ректор встал с места.