Чтение онлайн

И, знаешь, мой первый поцелуй с Кириллом никогда не сравнится с тем, что я чувствовала тогда, во время «добровольно-принудительного» первого поцелуя. Мы подошли друг другу идеально. И… я испугалась, наверное. Глупо об этом вспоминать или оправдываться спустя столько лет.

Кирилл был праздником и для меня. Ярким красочным фейерверком. Непредсказуемым, непостоянным, переменчивым, как ветер. Со временем начало казаться, что это и есть любовь. «Так вот что такое любовь…» — подумала я, перепутав взрослое и осознанное чувство со знаменательной датой в календаре. Любовь — Новый год с терпким запахом апельсинов и елки. Любовь — Восьмое марта с первыми весенними лучами и разноцветными бутонами тюльпанов. Любовь — День рождения с огромным тортом и подарками. Я ошиблась, потому что все эти праздники бывают только один раз в году, ведь волшебство исчезает, когда праздник становится ежедневным явлением.

После нашей совместно проведенной ночи я долго думала. И поняла одну вещь: ничего бы у нас с Кириллом не вышло. В смысле безоблачного совместного будущего, каким оно рисовалось мне много лет назад.

Его смерть стала ударом, она надолго выбила меня из колеи. Да я и жить-то стала полноценной жизнью, только когда вышла за тебя. Целиком твоя заслуга.

После того, как я узнала правду об Ольге и Тимуре что-то надломилось. Песчаные замки смыло волной, но в глубине души я словно ждала чего-то подобного. Но… мне было бы во сто крат больнее, если бы мои представления, воспоминания о тебе оказались такими же иллюзорными.

А ты… такой дурак. Приглашаешь меня в путешествие. Тогда как я уже давно в пути. Неосознанно, шаг за шагом, я приближалась к тебе. И нас не разделяют сотни километров. Ты ненамного опережаешь меня, но я наверстаю, обязательно. Встретимся лицом к лицу на этой дороге. Только возьми меня за руку и больше не отпускай до конечного пункта назначения, хорошо? Падать — вместе. Парить над землей — вместе. Понял, Борисов?

— Это признание или что? — растерялся я.

Рита наклонилась и поцеловала меня в губы. Короткий поцелуй, как замыкание в электропроводке. Касание губ — и предохранители летят к чертям.

— А теперь, милый, езжай домой, потому что я за себя не ручаюсь. Уж слишком ты горяч, как бы не обжечься, — нехотя оторвалась от меня первой Рита. Я не сразу сообразил, что она имеет в виду, но после принял ее слова как руководство к действию.

— Понял, не дурак, — буркнул, выезжая со двора.

Наше путешествие началось много лет назад, когда мы взглянули друг на друга украдкой в многолюдном дворе теплым весенним днем. И… совпали. Это ведь о нас писал Рождественский: «…И навечно совпало с нами это время в календаре»[1].

[1] Отсылка к стихотворению Роберта Рождественского «Мы совпали с тобой».

Лёля поднялась с колен, всем своим видом напоминая сытую кошку. Крынский легко потрепал ее по волосам — умница, девочка. С годами она стала идеальной любовницей, он как Пигмалион вылепил свою Галатею. Из строптивой семнадцатилетней девчонки Лёля превратилась в зрелую женщину. С неким налетом шарма, неисчерпаемым запасом сексуальности и твердой уверенности в том, что весь мир у ее ног.

Она прикрывается любовью, хотя на самом деле, как и он сам, никогда не знала этого чувства. Одинокая, потерянная девочка в теле взрослой холеной женщины. За плечами — отсутствие семейного тепла, равнодушие матери и череда отчимов, которые считали нормой прижать свою симпатичненькую падчерицу где-нибудь в уголке. Игорь сразу понял, с кем имеет дело, когда впервые увидел ее на сцене в прокуренном клубе. Вот она будет с ним до конца, потому как сама нуждается в ком-то несокрушимом. Сопливый мальчишка Кирилл не мог ей ничего дать, кроме денег. Но Оля не принадлежала к числу продажных девиц, нет. Она хотела быть побежденной. Не любовь — зависимость. И он дал ей первую дозу необходимого наркотика, прочно подсадив девушку на «иглу».

— Я хочу кофе, тебе сварить? — спросила Лёля.

— Нет.

Она направилась на кухню, слегка покачивая бедрами. Она усердно делала вид, что все в порядке, но на душе было неспокойно.

Лёля не относилась к категории пустоголовых кукол. Она прекрасно знала истинную сущность их отношений с Игорем. Ни о какой любви и привязанности речи не шло. Она прибегала к нему по первому зову не от большой любви, а от безысходности. Потому что ей нравилось это болезненное чувство зависимости, словно два одиночества случайно столкнулись в толпе. Ведь они похожи — он и она. Тихое семейное счастье не для них. Да и не верят они давно ни в счастье, ни вот в это пресловутое «все как у всех». Если доверять, то только себе, с другими держать дистанцию, чтобы никогда никто не смог проникнуть глубже, стать ближе.

Единственный раз, когда Оля испытала что-то похожее на любовь, был не долгим, и она приложила немало усилий, чтобы задушить чувство в зародыше. Лёля никогда не допускала мысли, что любовь может приносить радость. Насмотрелась на молодящуюся мать, которая цеплялась за любого мужика, только бы не остаться одинокой. Обычно все заканчивалось печально.

Никто не понимал и не разделял ее позиции, кроме Игоря. Вот он-то ее сразу вычислил. Все кругом считали ее безответно влюбленной идиоткой, которая много лет не может отпустить свое болезненное чувство. Наивные. Едва ли она хоть когда-то испытывала что-то по отношению к Гоше. Вначале он пугал ее, затем заставлял чувствовать себя заложницей, а после открыл ей глаза на многие вещи. И она увидела себя настоящую, поняла свои цели и желания.

Два человека со своими разочарованиями и сокровенными тайнами встретились однажды. От этого они не стали счастливее, а просто поняли друг друга. Заключили негласный договор. Одиночество никуда не делось, просто эти встречи давали некоторую передышку. В толпе одиночество ощущалось особенно явно. Тогда-то чужая рука выхватывала ее из людского потока. Вот сейчас отдохнем, наберемся сил и снова в бой. Мы ведь сильные, справимся. Не впервой! А пока можно постоять вдвоем, помолчать.

Когда она оставалась наедине с Игорем, все оставалось за бортом. Любимый сын, работа, несбывшиеся мечты, череда серых и одиноких будней.

Многие думали, что Игорь — смысл ее жизни. Иногда Тимур прижимался к ней, заискивающе смотрел в глаза и спрашивал:

— Мама, ты меня любишь?

Она обнимала самого драгоценного человечка на земле и чувствовала себя самой счастливой. Все-таки выбор, который ей пришлось однажды сделать, оказался правильным. Да, она не идеальная мать, но она будет стараться, чтобы Тим никогда не задавал подобных вопросов. Слишком сложно ответить на подобное. Вот как можно передать все то тепло и бесконечное счастье, которое она ощущает, прижимая к себе сына? Ну не умеет она проявлять свою любовь, поэтому кажется холодной и отстраненной даже с собственным ребенком.