Чтение онлайн

Все сбежались к ней. Ясно было, что это было дело лап Гектора.

– Не плачь, Тася, – твердо сказал брат Коля, – я сейчас пойду по его следам и разыщу Мишку живого или мертвого.

Но мертвого Тася не хотела и потому продолжала плакать, несмотря на утешения папы и мамы.

Гектор куда-то пропал. Коля обегал сад и дом, его нигде не было.

Неутешная Тася уж прощалась мысленно со старым верным другом, когда в комнату вдруг вошла кухарка Даша. В руках у нее был Мишка!

– Вон, злодей, куда игрушку затащил, – сердито заговорила Даша, – у меня под кроватью нашла. Мне бы и невдомек, да полезла за башмаками, глядь, а Екторка лежит там и грызет что-то. Я думала кость, ан это барышнин Мишка! Вон лапку сгрыз, злодей!

Тася нежно прижимала бедного раненого Мишу. Весь он был в грязи, и одна лапка болталась на одной ниточке, и из нее лезла набивка.

– Не горюй, Тася, – утешала мама, – я его завтра тебе заштопаю. А теперь давай мы ему забинтуем лапку, будто он на войне был!

Улыбаясь сквозь слезы, Тася протянула Мишку маме.

– Ах, он скверный пес! Как отделал! – ахнула подошедшая няня. – А давеча мою калошу новую сгрыз. Вот ужо я задам ему, научу, как вещи портить! – и она, бормоча что-то, вышла из комнаты.

Через минуту раздался жалобный собачий визг, а нянин голос приговаривал:

– Не грызи! Не грызи! Не порть вещей!

Тася подняла голову и прислушалась. Бедный Гектор! Верно, больно его няня бьет. А ведь не так уж он виноват. Иногда ведь случается так, что и не думаешь, что плохо выйдет, а выходит! Надо няне сказать…

И Тася опрометью бросилась из комнаты, крича:

– Няня! Нянечка! Не бей Гектора! Я уж не сержусь, не бей!

Была глухая осень на дворе. Давно уж облетели с деревьев последние листочки, размокли дорожки в садах, и все вернулись в город на зимние квартиры.

Раз, в скверную погоду, Тася шла торопливо с мамой домой. Сеял мелкий дождь, и, как ни жалась Тася под мамин зонтик, все же холодные брызги залетали ей всюду. Это было особенно неприятно из-за корзиночки с пирожными, что Тася несла в руках: того и гляди, размокнет бумага сверху, и тогда что станется с пирожками с шоколадной верхушкой?

Но вдруг, у самого подъезда, Тася остановилась.

– Иди же скорее, детка, – торопила ее мама. – Что же ты стала?

– Да кто-то пищит, мамочка, – ответила та, прислушиваясь, и вдруг вскрикнула: – Вот это кто! Смотри, какая киска!

И, забыв о пирожных и обо всем на свете, Тася вдруг присела к зеленой кадочке, в которую журча стекала вода из водосточной трубы.

Тут и мама увидала у самой стены дома маленького серого котеночка. Шерстка его отсырела, он весь дрожал, сжавшись в комочек, и, пятясь задом, все глубже старался забиться за кадочку. Но Тася поймала его за лапку, потянула к себе и взяла на руки.

– Тася! Тася! – ужаснулась мама. – А пирожные-то? Зачем же ты их на землю поставила?

– Ах, мамочка, возьми их скорее, я не могу. Смотри, какая несчастная киска!

– Ну, брось ее, не стой же под дождем! Входи скорей в подъезд!

Тася вошла, но не выпустила из рук котенка.

– Я его себе возьму, мамочка, позволь, пожалуйста. Он такой бедненький, как же его бросить?

– Да он, верно, чей-нибудь, смотри, у него на шее ленточка навязана, как же ты его возьмешь?

– А может быть, его обижали, и он ушел.

Маме и самой жалко стало зверька, и она больше не возражала.

Стрелой влетела Тася на лестницу и, запыхавшись, вбежала в детскую.

– Няня! няня! – звала она. – Где ты? Неси скорее молочка на блюдечке! Смотри, какая хорошая киска!

– Ну, добро какое нашли! – ворчливо ответила старушка, вовсе не приходя в восторг. – Только пачкать везде будет!

Но Тася не унывала: достала молока со стола, накрытого к завтраку в столовой, ухватила кусочек холодного мяса и с этой добычей вернулась в свою комнату.

Котенок жадно набросился на еду, щурясь и ворча, а Тася, как была в пальто и калошах, присела на корточки перед ним.

– Да ты хоть разденься, бесстыдница! Смотри, с калош вода течет, снимай их скорей! – теребила ее няня.

И Тася, все не спуская глаз с котенка, покорно далась раздеться.

А тот наелся и повеселел. Очистив досуха молоко с блюдечка, он выпрямился, потянулся, сгорбив спинку, потом сел и начал умываться.

– Няня, няня, – восхищалась девочка, – смотри, как он моется! Вот дуся! Гляди – лапкой за ухо… Сейчас я с ним играть буду!

Привязала Тася на нитку бумажку, побежала, котенок за ней, и такое у них веселье пошло, что насилу дозвались Тасю к завтраку. А когда она вернулась в детскую, ее гость сладко спал на няниной кровати.

– Надо ему собственную кроватку устроить! – решила Тася и подошла к игрушкам.

Тут ее точно что-то кольнуло немножко в сердце.

Каждое утро она «будила» всех кукол и зверей и рассаживала по стульям и диванам. Еще других иногда забывала, но старого, любимого Мишу никогда. А сегодня она проспала утром, потом мама взяла ее с собой в Гостиный двор, а когда вернулась, ей не до того было.

И вот в углу для игрушек было сонное царство: куклы крепко спали на своих кроватках, белый Миша прикорнул на ящике с кирпичиками, а старый Миша важно лежал под красивым пестрым одеяльцем, что связала ему недавно няня.

Тася постояла минутку в нерешимости, потом быстро взяла Мишку и торопливо посадила его на диванчик.

– Ты побудь пока тут, Миша, – сказала она, твоя кроватка лучше всех, так ты отдай ее киске. Она ведь маленькая, а тебе все равно – ты не живой!

С упреком взглянул на нее старый Миша, грустно свесил на бок шершавую головку. Тася покраснела немножко, но тряхнула волосами и побежала за котенком.