Чтение онлайн

Мария Петровна с чувством хорошо исполненного долга расписывается.

Примечание автора. В этом фельетоне процитирован подлинный протокол, случайно попавший в руки автора. Из соображений педагогического такта фамилии изменены.

ПРЕМИЯ И МИКРОКЛИМАТ

Приказом директора Галина Михайловна Шахова была премирована. Как говорилось в приказе, «за непосредственное участие в разработке и внедрении нового ГОСТа».

Не будем скромничать, премия — это приятно. И чем она больше, тем сильнее вдохновляет. Вот почему, увидев цифру «710 рублей», Галина Михайловна поспешила в бухгалтерию, на ходу решая, что купить сегодня, а что отложить на завтра.

Однако в бухгалтерии Шахову встретили холодновато.

— Выдавать не будем, — заявили ей, — начальство не велело.

— Как! — растерялась премированная. — А приказ?

— Мало ли что приказ, — ухмыльнулась бухгалтерия. — То бумажка, а то устное указание.

Шахова до сих пор не знала, что устное указание котируется выше письменного, и, естественно, несколько удивилась. Она удивилась и попыталась выяснить, в чем дело.

— Значит, вы считаете, что я недостойна этой премии? — спросила она напрямик. — Зачем же тогда издавали приказ?

— Нет, почему же, — равнодушно пожало плечами начальство. — Но только мы должны сперва определить степень вашего участия в разработке этого самого ГОСТа.

Такое заявление показалось премированной немного странным.

— Насколько я понимаю, — сказала она, — степень моего участия следовало определять по крайней мере до издания приказа, а не после.

— А вы нам не указывайте, что когда определять! — рассердилось начальство. — Это, извините, наша компетенция, а не ваша.

Назревал конфликт. А пока он зреет, хочется высказать. одно интересное соображение насчет материального стимулирования.

Как уже было замечено, премия — это приятно. Она стимулирует. Но, спрашивается, кого?

Проведите социологический опрос, и вы увидите, что премия стимулирует главным образом премируемых. Я, например, знал человека, у которого премия (если ее давали другим) вызывала острую зубную боль. Бедняга страшно мучился, не мог ни работать, ни есть, ни спать. Неудивительно, что его премировали чаще всех — исключительно из гуманных соображений.

Так вот, сумма премии, предназначенной Шаховой, вызвала в институте легкое брожение умов. Ну, сто, ну, двести рублей, это еще куда ни шло, но чтобы аж семьсот!..

Руководство института запрашивает свой Одесский филиал: а правда ли, что Г. М. Шахова принимала «непосредственное участие»? Может, оно не такое уж непосредственное? Может, это вообще не участие, а так, «активное содействие»?

— Точно. Участие, — ответил филиал, проводивший эту работу. — И притом самое непосредственное.

— Нет, вы все же подумайте, — настаивала Москва. — А вдруг?

— Все правильно, — снова протелеграфировала принципиальная Одесса. — Шахова заслужила эту премию в такой же степени, как и мы. Поскольку внедрение ГОСТа дало государству сотни тысяч рублей экономии.

Вот ведь какая несговорчивая эта Одесса! Никак не может понять, что давать в одни руки такую сумму, в то время как никто из дирекции не получил ни копейки, по меньшей мере обидно.

А впрочем, что нам Одесса! Почему мы должны считаться с мнением филиала, когда голова — мы!

И тогда подготавливается второй приказ, отменяющий первый.

Во втором приказе список премируемых несколько расширен. Сюда не вошли, правда, руководители института, теперь это не совсем удобно. Зато добавлены товарищи из технического отдела, которые ни малейшего отношения к разработке нового ГОСТа не имели. При этом впопыхах в список включили даже одного инженера, которого уже не было в живых.

Чтобы обосновать этот новый приказ, дирекция института даже решилась на маленький, совсем ерундовый подлог: в одном документе было допечатано несколько строк, в которых говорилось, что технический отдел тоже, как говорится, «пахал».

Ну что ж, для благородной цели все средства хороши. А цель была святая: уменьшить сумму премии, выдаваемой Шаховой. Уж больно кололи глаза эти семьсот десять целковых. Отбивали всякую охоту жить и работать. Теперь Г. М. Шаховой причиталось только 440 рублей.

Но тут в институте случилось небольшое событие. Директор Юрий Васильевич Попов, не успев подписать приказ, заболел. Исполнять его обязанности стал главный инженер Геннадий Алексеевич Давыдов, человек решительный и твердый.

— Да кто она такая, эта Шахова? — воскликнул и. о. — Всего-навсего начальник отдела стандартизации. Да мы ее в бараний рог согнем, пусть только пикнет!

А поскольку оскорбленная всей этой возней Галина Михайловна не успокаивалась, было найдено отличное средство согнуть ее в бараний рог.

Сотрудники отдела стандартизации вызывались поодиночке и допрашивались с пристрастием:

— Скажите, что за человек эта ваша начальница? Как вы считаете, правильно она руководит? Может, у вас есть к ней какие-нибудь претензии, так вы говорите. Говорите, не стесняйтесь. Тут уже поднакопились жалобы…

Склока заваривалась, так сказать, сверху. Нашлись недовольные. Возникли претензии. Густым черным дегтем мазалось все, что делала и делает Шахова. По институту ходили слушки:

— Слыхали?.. А ведь с виду ни за что не скажешь. В тихом-то омуте, а?..

Когда склока достигла кульминации, был издан новый приказ. Он был изд 1н спустя три месяца после первого и, разумеется, отменял все, что было раньше. В приказе, подписанном и. о. директора Г. А. Давыдовым, Шахова награждалась уже не за «непосредственное участие», а всего лишь за «активное содействие». Соответственно этому сумма премии сократилась до ста рублей. Остальные деньги, отпущенные министерством для премирования сотрудников, «в связи с отсутствием в институте основных исполнителей» распределению не подлежали.