Калейдоскоп
Шрифт:
— Отвратительно, — устало призналась она. — На Гарри смотреть страшно — то на Драко с ножом кидается, то просто ходит, как тень, и такую, прости Мерлин, ахинею думает…
— Подслушиваешь? — вежливо осведомилась Гермиона.
Луна фыркнула.
— Если бы ты знала, в каком аду он сейчас живет… — покачала она головой. — Там и подслушивать не надо. От него так шибает, что меня через минуту его присутствия в дугу сворачивает. Хорошо, хоть Драко его не чувствует — рехнулся уже бы, наверное…
— Если бы Драко его чувствовал, может, они бы и помирились, — задумчиво заметила Гермиона, разглядывая подругу. — Ты же, вроде как, этого хочешь?
Луна непонимающе моргнула.
— Ну да, — осторожно ответила она — и тут же расслабилась. — Тьфу, Герм, опять ты, как человек, думаешь! — протянула она, хлопая девушку по руке.
Гриффиндорка отдернулась и пожала плечами. Ее раздражало то, чего она не понимала — а Лавгуд временами понять было просто невозможно. То ей Малфоя подавай — ведь видно же, что она по нему сохнет! А то кажется — и вовсе ей Драко не сдался, и она при первой же возможности снова свела бы его с Гарри. А иногда… вот когда она вот так смотрит, думаешь — никаких стихийных магов в ее жизни в принципе нет.
И вообще никого больше нет. Только… ты.
Кончик чужой палочки, мелькнувший перед самым лицом, Гермиона едва успела заметить.
— Ступефай! — четко произнесла Луна.
И подхватила мгновенно обмякшую гриффиндорку.
— Извини, Герм, но на этот раз на собрание, пожалуй, мне лучше самой сходить… — пробормотала она, перехватывая руки девушки магическими путами и вытряхивая из бездонного кармана юбки закрытый флакон. — Не можешь ты увидеть больше, чем тебе люди показывают. А мне нужно больше…
Вьющийся каштановый волос опустился в забурлившее зелье, и Луна решительно опрокинула в рот содержимое пузырька.
* * *
Чертовы пауки раздражали до невозможности. Пробираться через их полчища — это почти издевательство над собственными нервами, мрачно думала Луна, морщась и быстро шагая к гроту. Применять магию за барьером, который прикрывал пещеру от слежки, она не решалась.
Голова пухла от обрывков чужих эмоций, от перешептываний, от тройных игр, от взглядов в спину — от Хогвартса, в котором всегда было сложно держать себя в руках, и проще было согласиться почти всегда выглядеть дурой, чем, сжав зубы, терпеть его бесконечный прессинг.
Луна Лавгуд ненавидела большие скопления людей — и места, где люди скапливались подолгу. Места, где стены впитали такую массу всплесков эмоций и переживаний, что, просто находясь рядом с ними, уже можно было сойти с ума.
И уже было неважно, есть ли вокруг люди в данный момент. Стен хватало.
Впрочем, Орден Феникса сам по себе — тоже тот еще гадюшник, хмуро думала она, пробираясь к магическому барьеру. Каждый врет и каждому, и самому себе заодно — поди уж, сами запутались, что первично и где правда, кто что изначально хотел, а что придумал потом, для отмазки от чужого любопытства…
Информации было много — так много, что больше всего хотелось скинуть в мыслив все, что можно, прямо сейчас, рвануть домой и завалиться спать, хлебнув Восстанавливающего зелья. Но домой еще рано, напомнила она себе, перешагивая через порог. Считай, только полдела сделано…
Гермиона была там же, где Луна ее оставила — на широком дощатом столе, невесть как сохранившемся в этом заброшенном месте. Когда-то здесь было логово Пожирателей Смерти — одно из многих — и найти его не составило труда, особенно после рассказов Малфоя об их с Гарри прошлогодних рейдах. Иногда, устав и выпив вина перед сном, Драко становился особенно разговорчив… впрочем, Луна его понимала. У нее и у самой хватало воспоминаний, от которых она временами была бы не прочь если и не избавиться, то хоть выговориться, превратив их из событий в рассказы.
Если бы было — кому, конечно…
Руки ловко стянули с плеч чужую темно-синюю мантию, ставшую широковатой в плечах после обратного превращения, и отбросили ее на столешницу. Теперь надо было собраться с силами и вдолбить Гермионе, что на собрании она все-таки была. И помнит, о чем там говорилось, с кем и для чего.
А вот о том, что произошло здесь, ей помнить совершенно не нужно.
— Эннервейт! — прошептала Луна, убирая с рук девушки магические путы.
Ресницы Гермионы дрогнули и поднялись, взгляд сфокусировался на лице Луны — и гриффиндорку будто подбросило, одновременно отшвырнув в сторону. Мгновенно сгруппировавшись и выпрямившись, она дернулась к карману мантии, где, по всей видимости, хранила палочку. Вот только мантии на ней не было.
— Обливиэйт, — обреченно добавила Лавгуд.
Взгляд Грэйнджер снова помутнел, плечи расслабились. Луна вздохнула и, приблизившись, обхватила ладонями ее лицо.
— Тихо, тихо, милая… — чуть слышно проговорила она, поглаживая скулы девушки большими пальцами и прижимаясь лбом к ее лбу.
Она знала, что поступает правильно. Знала, что одна только информация о том, что считавшийся погибшим в ночь падения Темного Лорда Симус Финниган жив — и это известно, как минимум, Главному Аврору — стоила того, чтобы сунуться самой в сердце Ордена Феникса. Знала, что Грэйнджер не поддалась бы ни на какие уговоры и не пустила бы ее на сборище под личиной послушного книжного червя, на которого в Ордене никто никогда толком не обращает внимания — да еще бы и перепугалась и отказалась встречаться, услышав одну только просьбу.
Луна все это знала. Но горечь, отчего-то поднимающуюся откуда-то изнутри, это совершенно не отменяло.
И почему-то еще горше было от того, что глаза Гермионы по-прежнему светились легкой растерянностью — и доверием. Почти безоглядным, всепоглощающим, словно… словно Грэйнджер смотрела сейчас на самого близкого ей человека.
Вот только я — не человек, грустно усмехнулась Луна сама себе. И, наверное, слишком недавно перестала им быть, раз все еще какие-то ошметки морали под ноги лезут и мешают действовать так, как правильно. Как единственно правильно.
Давай, хорошая моя. Ты пришла, мы говорили о Терри… потом о Драко и обо мне. И о тебе. А потом ты ушла… и видела, как ссорились Кингсли и МакГонагалл, и слышала доклад Флитвика… И отчитывалась сама, у тебя хорошо получилось, тебя даже похвалили… Для проформы, конечно, но тебе все равно было приятно. Все это было, ты это помнишь, Герм, а потом ты вспомнила, что забыла отдать мне… да, вот эту бумажку и забыла, и вернулась сюда — на всякий случай, понадеявшись, а я ждала тебя здесь… Сидела, как дура, и ждала…