Чтение онлайн

Девушки согласно кивнули головами и пошли исполнять предписанное наставником. Сделав половину круга вдоль борта по часовой стрелке и развернувшись перебежками у правого короткого борта, фигуристки стали заходить на параллельный лутц. Шли на прыжок простым заходом, дугой, по букве S. Скарабеева ехала особенно точно и в то же время относительно быстро — на лутце нужно уметь сочетать нужную скорость, чтобы и прыжок получился, и в то же время не свалиться, если скорость станет слишком большой и неконтролируемой.

Скарабеева после дуги встала на наружное ребро, наклонила корпус назад, чуть присела на левом колене и резко ударила зубцом правого конька о лёд. Группировка, крутка, приземление. Чисто! Скарабеева уверенно исполнила тройной лутц и выехала в ласточке. Бутова прыгнула двойной лутц, но смогла ошибиться даже на нём — приземлилась с касанием льда руками, но улыбнулась тренеру и пошла на следующую попытку.

«Хоть что-то», — подумал Кудрин и хлопнул ладонью по бортику.

— Первая попытка удачно! Работаем дальше!

…Арине до тройных прыжков пока как до Парижа пешком. Исполняя двойные, она ощущала, что на ещё один оборот силы не хватит — мышцы после каждого исполнения забивались и требовали передышки. Однако несмотря ни на что, двойные все перебрала, от тулупа до акселя — получались они хорошо, технично, как всегда, без недокрутов. Решив, что к тройным нужно приступать, как только повысится мышечная отдача, Арина решила не торопиться и свернуть тренировку.

— Владислав Сергеевич, я всё, не могу уже, — честно призналась Арина, когда подъехала к тренеру.

Левковцев посмотрел на часы — до конца ледовой тренировки осталось ещё полчаса. Не критично.

— Иди домой! Только замнись на велотренажёре, — тренер махнул в сторону калитки. — Сегодня перед сном позанимайся дома теми же упражнениями, что я тебе показал. Потяни икроножные и голеностоп. Это желательно сделать, иначе молочной кислотой зальёшься — завтра встать не сможешь. На воскресенье задание такое же — кроме утренней зарядки, хотя бы днём позанимайся и вечером. К понедельнику посмотрим, что дальше делать. Всё от тебя будет зависеть.

— Хорошо, спасибо за всё, до свидания, — вежливо сказала Арина и покатила к выходу со льда.

А ведь прежде чем идти домой, нужно было тащиться в школу на разучивание марша. И опять закралась мысль, что не лучше ли откосить, сославшись на приказ большого начальства, но мимолётное желание пропало — об этом надо было говорить заранее. Если сейчас она не придёт на мероприятие, её будут считать прогульщицей, а такой репутации совсем не хотелось — потом, если она станет олимпийской чемпионкой, журналисты будут таскаться на родину и опрашивать не то что учителей и одноклассников, а даже воспитателей детсада, что ела, пила Стольникова и как ходила на горшок. Потом пошли бы аршинные заголовки в прессе: «Стольникова в детстве голодала и воровала еду в детском саду», «Стольникову родители не пускали домой без медали», «Стольникова прогуливала школу и била учителей». Всё это, естественно, случалось с Ариной в прежней жизни, поэтому подумала она об этой ситуации с известной долей иронии, но в тоже время зная, что всё так и будет.

Войдя в класс, Арина поздоровалась со всеми, бросила сумку на пол и устало бухнулась за парту, подмигнув Максиму.

— Хмельницкая, а ты что это в спортивной форме и куртке? — строго спросила Ираида Семёновна. — Тебя не учили, что в школу в школьной форме ходить нужно? И у нас гардероб есть.

— Я с тренировки вообще-то иду, — пробурчала Арина, недовольно глядя на классуху. Не надо думать, что она не может постоять за себя! Когда надо, это вполне возможно! И куртку «Адидас» стоимостью в 500 рублей она не будет отдавать в гардероб! Всё это, естественно, Арина прокрутила лишь в мыслях. На деле она лишь недовольно насупилась и уставилась в сторону окна, показывая, что разговор исчерпан.

— Знаешь что… — Ираида Семёновна хотела что-то возразить, но вовремя осеклась, понимая— скажи она сейчас, чтоб Люда выбирала между школой и спортом, то завтра же у неё будет неприятный разговор, скорее всего, даже не в кабинете директора, а в районо, либо в парткоме. И там тоже могут сделать абсолютно такое же предложение. Естественно, директор ранее довёл до её сведения, что Хмельницкая готовится к первенству СССР и от внеклассных занятий её надо освободить — представление города и области на таком уровне дело общественно важное. Однако Ираида Семёновна была потомственный интеллигент, вечно недовольный всем, и искренне считала, что весь спорт — развлечение для тупых дураков. Вот классическая музыка и балет, бальные танцы, спектакли в Большом театре — это да… А спорт — нет, только для дураков. Переубедить её было в принципе невозможно.

— Если ещё раз так придёшь, отправлю домой переодеваться! — заявила Ираида Семёновна. — И родителей в школу вызову!

Арина осмотрела класс. Естественно, половина не пришла, явились лишь самые ответственные и прилежные. Которым, как это всегда и бывает, больше всего досталось укоров и упрёков.

— Я вижу, вы хотите провалить конкурс, — строго сказала Ираида Семёновна. — Значит, здесь присутствующие будут работать за себя и за своего товарища. Потом можете сказать им спасибо. А теперь откройте тетради с текстами песни и начнём разучивать. Вставайте в ряды между партами. Начали. Раз, два, три!

Сначала неуверенно, тихо, потом чуть погромче, школьники запели марш товарища Будённого.

'Мы — красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ —

О том, как в ночи ясные,

О том, как в дни ненастные

Мы гордо и смело в бой идём!'

Класс пел вразнобой, абы как. Голоса ни у кого не было, ритм многие не понимали, и поначалу ничего не получалось. Однако через пять минут неожиданно кто-то запел правильно. И даже очень правильно. Голос слышался красивый и правильно поставленный. Однако во всеобщем неправильном хоре, где каждый старался перекричать друг друга, определить, кто это пел, никак не получалось.

— Замолчите! — скомандовала Ираида Семёновна. — Это кто только что пел?

— Мы все пели! — сказал Максим.

— Кто-то из вас ходит в музыкальную школу на вокал? — недоумённо спросила Ираида Семёновна. — Почему я не знаю этого? Выходи, запевалой будешь!

Однако, естественно, никто не вышел, и классуха подумала, что ей почудилось.

— Давайте опять, только не торопитесь! — недовольно сказала она и стала пристально наблюдать, кто как поёт. Но странно, в этот раз ничего было не слышно. Однако на последнем куплете, когда она отвлеклась на пару секунд, опять в песню вклинился красивый голос. Все стали подстраиваться под него, и концовка песни получилась очень хорошей.