Чтение онлайн

Странно, но Шепа ничего не нашёлся, что сказать в ответ, лишь смущённо улыбнулся и, махнув рукой, отошёл в сторону. Соколовская тут же заняла место Шепы, и когда от Миронова вышел очередной хоккеист с вожделенной справкой в руке, сразу же прошла внутрь вместе с Ариной, невзирая на возмущённые крики подростков.

— А вы что это вдвоём зашли? — строго спросил Миронов.

— Там парни… Нехорошие! — не нашлась что сказать Арина. — Пардон муа.

— Ладно! — махнул рукой Миронов. — Проходите кто-нибудь одна сначала.

Миронов померил давление, пульс, температуру тела, осмотрел горло и нос на предмет инфекций, заставил сесть-встать, дотронуться пальцем до носа с закрытыми глазами, и на этом медосмотр был закончен.

— Желаю удачи! — улыбнулся Миронов, подавая справки фигуристкам.

— Спасибо! — улыбнулась Арина и, дождавшись, когда Соколовская обуется, вышла в коридор. Не то чтобы она боялась хоккеистов! Нет! Просто так подождала!

Хоккеисты появление фигуристок встретили иронично и с язвительными подколками, но девушки, не обращая на них внимания, отправились в гардероб. Нужно было бежать в ДЮСШОР! Предстояло очень много дел!

Язвительность парней имела свои корни. Основные задачи у фигуристок на предстоящую неделю заключались в наборе соревновательной формы до максимума. Наибольший упор Левковцев решил сделать на ледовые тренировки и хореографию. Естественно, тренировочный график остальных групп перекроили, чтобы Хмельницкая и Соколовская не толкались ни с кем.Это сулило очень большие проблемы для самой младшей группы, тренировка которой оказалась сдвинута с утреннего времени на вечернее, с 15 часов до 19 часов, и за детьми уже приходилось ходить родителям.

Хоккеисты оказались задвинуты в самый подвал — их тренировка оказалась разбита на два участка в течение дня. Утром им надо было заниматься на льду, пока фигуристки занимаются в зале ОФП и хореографической подготовкой, а вечером приходить на занятия ОФП, когда юниоры с мастерами и младшая группа по очереди уйдут на хореографию, а потом на лёд. Причём хоккеистам сразу сказали, из-за кого и почему такой неудобный график. Группы мастеров и юниоров Левковцев на время объединил — всё-таки в приоритете были занятия с двумя примами.

По часам выходило, что с 8 до 9 утра Арина с Мариной занимались в зале ОФП, потом с 9:30 до 11 часов в зале хореоподготовки, с 11 до 12 был обед, и с 12 до 15 часов ледовая подготовка. И если в ходе ОФП не было ничего неожиданного, то в хореографическую подготовку Левковцев решил внести изменения. Теперь ему не надо было оглядываться на более чем средний уровень хореографической подготовки основной группы юниоров, а начинать тренировать со своими чемпионками действительно сложные и зрелищные вещи. Перед этим, естественно, как следует подготовив их к ним.

Но при этом, конечно же, существовал один нюанс — хореографические стили катания Соколовской и Хмельницкой были разные, а значит, оттачивать их навыки конкретно перед этим первенством придётся более точечно. Естественно, Соколовской балетная составляющая хореоподготовки в её программах не очень подходила, а вот Хмельницкой она была необходима. И наоборот, резкие, силовые балетные приёмы — скоростные пируэты, позиции с выворотностью корпуса и ног, у Марины должны быть натренированы до максимального уровня. Для этого в конце хореографического занятия тренер решил давать каждой немного отличающиеся упражнения.

Левковцев поставил на магнитофон кассету с быстрой классической музыкой, которая своими скрипичными партиями очень походила на гитарные запилы рок-групп. Естественно, это была пьеса «Времена года» Антонио Вивальди! Музыка знаковая и знакомая до зубовного скрежета любому фигуристу, потому что у неё почти на всём протяжении был быстрый темп. Под такую музыку волей-неволей будешь заниматься с максимальной отдачей, стараясь попадать в ритм!

— Начинаем на станке! — скомандовал Левковцев. — Тянем ноги! Делаем «батманы»! Корпус держим прямо! Сначала вперёд и вверх! Тридцать раз! Чем выше, тем лучше! До максимума!

Фигуристки встали к станку и, держась за поручень левой рукой, начали делать мах ногой вперёд, максимально поднимая её до уровня головы, при этом стараясь попасть в быструю ритмичную музыку. С каждым махом нога занимала всё более высокое положение, тазобедренные и коленные суставы растягивались всё больше, и на тридцатом упражнении Левковцев, дождавшись, когда фигуристки поднимут ноги максимально высоко, крикнул:

— Стоп! Тянем носочек!

И Хмельницкая, и Соколовская в этот же миг застыли в положении вращения «карандаш» — правая нога максимально вытянута в вертикальном шпагате и вместе с опорной левой ногой образует прямую линию. Левковцев внимательно осмотрел воспитанниц — нет… Придраться к ним было совершенно не в чем. Всё идеально — ноги вытянуты под углом в 180 градусов.

— Молодцы! Идеал! — похвалил Левковцев. — Теперь делаем «батман» назад! Тоже тридцать раз! На тридцатый раз делаем «бильман».

«Батман» с махом ноги назад сделать намного труднее — человеческая анатомия не предназначена для этого физически. Максимум, при вертикальном расположении корпуса можно поднять ногу под углом в 120 градусов надо льдом. В прокате фигуристки поднимают и выше, до 180 градусов, когда делают «бильман», правда, при этом таз находится параллельно поверхности льда, а позвоночник изгибается дугой, чтобы обеспечить плечевому поясу прямое положение. Однако в такую позицию ногу затянуть невозможно без поддержки рук. Обычно фигуристки исполняли сначала «кольцо», сразу же взявшись рукой за лезвие конька, потом делали заклон, а после заклона затягивали ногу в «бильман». На конечном этапе затяжки отпускали лезвие, брались за икру и руками дотягивали ногу в самое верхнее положение. Но тренировка этого положения, используемого во вращениях и спиралях, всегда начиналась с «батмана».

Арина и Марина, держась левыми руками за поручень станка, максимально вытянули тело вертикально, при этом делая взмахи правой ногой назад до максимально возможного уровня, при котором тело остаётся прямым.

— Сгибаемся! — крикнул Левковцев примерно на двадцатом взмахе.

После этого фигуристки стали понемногу выгибать корпус вперёд-вниз, при этом чётко соблюдая прямое положение плечевого пояса. На тридцатом махе, когда правая нога в полусогнутом положении была на максимально высоком расстоянии от пола, они отпустили поручень и, взявшись двумя руками за икру, потянули её до вертикального положения, ещё больше выгнув дугой позвоночник. Поза была опять идеальной! У обеих фигуристок ноги разведены под углом в 180 градусов. Позиция очень трудная, травматичная и опасная. Именно из-за этого на соревнованиях многие получали низкие уровни за «бильман» — просто потому, что не могли додержать нужное число оборотов, из-за усталости и боли бросая ногу раньше времени, хотя и знали, что недодержанное число оборотов грозит потерей уровней сложности и нескольких баллов.