Чтение онлайн

Он был участником тайного заговора против британского правительства. Но заговор был раскрыт, о чем один англичанин, который был весьма дружелюбно настроен по отношению к ее отцу, поспешил предупредить его, и тот незамедлительно покинул страну. После смерти отца она из Испании перебралась в Мексику, где и поселилась в доме тетушки и ее мужа. И именно здесь она и познакомилась с Хайме.

Она всем сердцем полюбила эти пустынные берега, где иногда можно было увидеть морских львов, греющихся на песке где-нибудь на отмели; ее приводили в восторг даже огромные медведи, обитавшие среди холмов.

Полковник Малкерин всегда обожал охоту, и зачастую она отправлялась охотиться вместе с ним. Он охотился лишь ради мяса, но только сторонников охоты среди поселенцев было немного, и еще меньше было смельчаков, рискнувших бы отправиться в горы.

Во время своих поездок по холмам они нередко встречали индейцев, которых иногда можно было увидеть даже на побережье. В большинстве случаев это были индейцы-чумаши - проворные, смышленные люди, чьи лрдки, окрашенные в красный цвет, то и дело курсировали между прибрежными островами, принимая на борт до двадцати человек за один раз. Вообще-то далеко не все из них имели отношение к чумашам, но так называлось одно из индейских племен, некогда населявшее остров Сан-Мигель, с представителями которого столкнулись белые люди, впервые объявившиеся в этих краях, и вскоре это же название стали употреблять в применении ко всем местным индейцам.

Эйлин Малкерин подошла к свободному креслу и тоже села.

– Это было как раз то, что нам было нужно, - сказала она, немного помолчав.
– Как раз то, что нужно. Мы оба поняли это сразу.

Ветер тихонько зашелестел листьями тополей, пробираясь сквозь кроны деревьев, и она снова посмотрела на улицу, где через открытую дверь виднелась далекая полоска синей воды.

– Когда мы еще не уехали из Ирландии, то самыми большими городами для меня всегда были Дублин и Корк, но затем мне было суждено увидеть своими глазами и Париж, и Марсель, и Мадрид, и Кордову, и Мехико. Когда мы с Хайме поженились и сам presidente выдал ему дарственную на эти земли, то уже тогда мы оба знали, что здесь будет наш дом.

С индейцами мы ладили. Они были очень осторожны и необщительны, но всегда отвечали, когда мы первые заговаривали с ними. Однажды мы в повозке ехали в сторону их поселения и нам навстречу попалась группа индейцев, направлявшихся за дегтем для лодок. Мы предложили подвезти их туда и пообещали доставить затем обратно вместе с дегтем, которым они обычно конопатили днища своих лодок.

После этого мы стали настоящими друзьями. Очень часто индейцы снабжали нас рыбой, а Хайме делился с ними олениной. И примерно тогда же, приехав как-то раз в их лагерь на побережье, куда Хайме вез мясо, мы познакомились с Хуаном.

– С Хуаном?
– Майкл задумался.
– А кто он такой? Что-то я его не помню...

– Это было еще до твоего рождения. Мы отвезли мясо индейцам, а потом сидели и разговаривали с ними, пока те жарили тушу на костре. Я обратила внимание на то, что один из индейцев одиноко сидит в стороне от других и смотрит на море. И тогда я спросила, кто он такой. "Он из других людей," ответили индейцы.

У него был немного более узкий нос, чем у остальных, кожа была чуть посветлее, глаза тоже казались больше, но он был стар, очень, очень стар.

– Из другого племени?
– переспросил Майкл.

– Из других людей. Но он был их другом. Мы пустились в обратный путь, так и не узнав о нем ничего. А он тем временем встал, и пошел прочь от берега. Тогда Хайме остановил коня и заговорил с ним. "Тебе наверное очень одиноко. Если хочешь, то приходи к нам в гости." И к нашему великому удивлению он ответил по-английски: "Ладно, приду."

Хайме указал рукой на холмы вдали. На самые дальние, еще не исхоженные. "Может быть, ты знаешь, что за край лежит вон в той стороне. Я бы тоже хотел узнать тропы, которые ведут туда, увидеть людей, которые там живут, побывать в их селениях. Было бы особенно здорово попасть туда, где еще не ступала нога человека. Это прекрасные земли, здесь так красиво." Старик внимательно выслушал его, а затем, так и ни сказав больше ни слова, отправился своей дорогой. Две недели спустя мы снова встретили его. Он сидел на берегу, а мы как раз проезжали мимо того места.

ГЛАВА 2

Капитан двухмачтовой шхуны с гордым названием "Госпожа Удача" Шон Малкерин стоял на палубе, глядя на разрозненные огоньки погруженного в сон ночного Акапулько. Это был городишко, где проживало примерно три тысячи жителей, широко раскинувшийся на берегу океана, на фоне живописных гор, поросших лесом.

Завтра на рассвете они выйдут в море и отправятся в обратный путь домой. И при мысли об этом Шону вдруг стало очень грустно. Отправляясь сюда, он взял на борт слишком мало товара, да и торговля шла хуже, чем ожидалось. Рынок был просто-таки заполонен кожами, и, в конце концов, ему удалось отделаться от них, лишь запродав все оптом по одному доллару и пятидесяти центов за штуку вместо ожидаемых двух долларов.

С мехом дела обстояли несколько лучше, и наиболее удачно продавались шкурки выдр, так что, может быть, после вычета всех расходов еще можно будет надеяться на какую-то прибыль. Ведь так хотелось возвратиться домой с деньгами, которых хватило бы, чтобы выплатить числящуюся за их ранчо ссуду.

Глубина гавани позволяла кораблям подходить почти вплотную к песчанному берегу, так что городские огни были совсем близко. Город был погружен в темноту, и лишь в окнах двух таверн и еще нескольких домов на берегу горел свет. Был освещен огнями и испанский форт, некогда охранявший вход в гавань.

Рядом стояли на якоре еще два корабля: парусник, недавно прибывший из Манилы, и большая трехмачтовая шхуна, по величине намного превосходившая его "Госпожу Удачу".

Ночь была жаркой и душной, и все указывало на неотвратимость скорой перемены погоды. Он стоял на палубе, глядя на берег, и в душе у него зародилось странное чувство тоски, навевавшее грусть о чем-то оставшемся в этом городке, где его никто не ждал.

Всякий раз, оказываясь в портовых городах, его одолевали подобные мысли, и тогда он выходил на палубу, глядел на огоньки, отражающиеся в темных волнах, разбивающихся о борт, и размышлял о той любви, которую он мог бы встретить здесь, но не встретил, о том, что возможно его здесь могли бы ожидать новые друзья и приключения... или смерть и окровавленный кинжал. Человеку не дано предугадать свою судьбу, в этом-то все и дело. Просто не дано.

Возможно именно здесь его ожидает некая роковая тайна, нечто таинственное, необъяснимое. Как говорится, по одной дороге пойдешь любовь-удачу найдешь, а по другой пойдешь - головы не снесешь.

Подумав об этом, он выпрямился, потянулся и отошел от поручней, направляясь к себе в каюту, но остановился и снова всмотрелся в темноту берега, заметив там какое-то движение.

Там, в темноте, кто-то бежал по песчанному берегу... похоже... кажется это... ну да, женщина. Подбежав к самой воде, она сбросила с себя платье, а затем бросилась в море и быстро поплыла.