Чтение онлайн

Андреас задал вопрос, не взглянув на Фредрика. Фредрик склонил голову к окну и наблюдал, как с каждым вздохом испарина выступает на стекле. Вдох-выдох.

Правда в том, что иногда ему нужны были эти таблетки. И хотя раны после взрыва давно затянулись, случалось, что боли все еще накатывали. В плече, груди и нижней части ног. Пульс учащался, выступал холодный пот, дыхание становилось прерывистым и нервным. Конечно, он знал, что эта боль – не настоящая. Знал, что облегчение, которое давали таблетки, наступало не в теле, а в голове. Понимал, что эти таблетки не для такого применения. Но так уж вышло. Именно по этой причине он обычно носил в кармане один или два блистера с таблетками.

Но это не должно никого касаться. Даже Андреаса.

– Не хочу говорить об этом, – ответил Фредрик.

Дальнейший путь продолжился в молчании. Скоро они добрались до промышленных районов Груруддалена. Здесь было так облачно, что они едва смогли разглядеть дома на пологом склоне долины. Дома мигрантов, ассистентов стоматологов, медсестер и других, кого вынудили переехать сюда подскочившие цены на жилье. Это крошечные шестеренки в общественном механизме. И многие из них, наверное, подсыпали песок в этот механизм. Здесь мелкий жулик становился грабителем, мелкие дилеры – контрабандистами, а хулиганы – убийцами. Груруддален.

– Такие провалы в памяти… может статься, что они не навсегда, так ведь? Может быть, однажды ты вспомнишь?

– Да, – ответил Фредрик, повернув голову к коллеге. – Врач что-то такое говорил.

На лбу Андреаса залегла морщина.

Парень из управления уже стоял на месте, готовый отвести их на парковку. Под мелким дождем в свете фар отражатели на комбинезоне придавали ему мерцающую ауру. Божественный нимб, правда, заслоняли усы как у шнауцера, сливающиеся воедино с волосами, торчащими из носа.

На участке рядом стояли списанные трейлеры и автобусы с содранными крышами. Запах масла и ржавчины ощущался в воздухе.

– Нам сообщил землевладелец. Так мы и нашли старика, – сказал парень, не представившись.

Фредрик стоял и смотрел на промышленный район перед ними. Сквозь туман он увидел, что в окнах офисного здания было темно. Оно находилось в одном конце асфальтовой площадки, размером с пару баскетбольных полей, а на другой стороне – здание склада, смонтированное из некрашеных гофролистов и с черными раздвижными ставнями вместо дверей. Ставни были пронумерованы от одного до четырех.

Посреди площадки лежала крышка люка, снятая и отнесенная от отверстия в асфальте, а полицейские в униформе уже занимались огораживанием места.

Усатый показал на полосу асфальта в дырках и рысцой побежал между ними, визгливо разговаривая по пути. В руке он нес длинный стальной крюк. Через каждый шаг он стучал им по земле.

– Крысы, – рявкнул он. – Тут их чертовски много. Из-за этого и среагировал владелец. Крысы и вонь.

В тумане Фредрик разглядел, что одна часть офисного здания тоже служила складом. Снаружи стояли сотни офисных стульев, письменных столов и полок. Лужи воды и снежной жижи наполняли брезент, которым была накрыта мебель.

Парень из управления канализации почесал щеку ручкой крюка.

– Здесь, судя по всему, ничего не работает. Если бы не крысы… Не думаю, что его кто-нибудь нашел бы.

Там, где лента ограждения блокировала путь, стоял другой парень в таком же желто-черном комбинезоне и давал показания полицейскому. Выглядел он неважно.

Усатый протянул Фредрику фонарь.

– Там не очень приятно, – сказал он, показав на люк.

Фредрик пролез под ограждение и подошел. Нагнувшись, он посветил в отверстие.

Там и впрямь было не очень приятно.

Кафа Икбаль стояла перед зеркалом в одной из ванных комнат виллы на Бюгдей. Она знала, что если закрыть глаза, мысли опять вернутся. Огрубевшая кожа без запаха. Со свистом хлыставшая. Красное мерцание в глазах после удара.

Она медленно провела пальцем по горлу. Больно как раз в том месте, где натянутая жила исчезала под ключицей. Плечо заболело, когда она подняла руку, чтобы отвернуть воротник рубашки. Она немного повозилась, поправляя узел на шелковом шарфе. Встретилась с собственным взглядом в зеркале и не отрывала глаз. Не отрывала, пока не увидела в них ничего, кроме решимости.

Ванная находилась на втором этаже и была больше, чем гостиная в квартире Кафы. На полу плитка из темного мрамора, на стенах – светлая, а ванна стояла на «львиных лапах».

Маленький пакетик лежал на умывальнике. Теперь она взяла его. В нем был кусочек старой фотобумаги, размером не больше марки. Изображение рассмотреть невозможно, но на свету она увидела отчетливые водяные знаки, отпечатанные на обороте – Калипсо. По-русски. Калипсо. Танец или греческая нимфа?

Этот обрывок они нашли у стены в коридоре, рядом с дверями в столовую. Видимо, его сорвали с одного из бесчисленных гвоздей. Почему это был единственный след, найденный ими? Куда делись все те многочисленные фотографии, которые, должно быть, там висели? Каков мотив? Зачем их убрали?

О дверной косяк кто-то постучал, и Кафа, бросив последний взгляд в зеркало, повернулась к рыжеволосой женщине-полицейской. Ханна, как там ее по фамилии. Кафа попыталась изобразить улыбку.

– Да. Что у нас есть?

– Герда Тране, – начала рыжая, – владелица виллы. Ранее была замужем за директором Эрнстом Тране, но он умер тридцать лет назад. У них был сын, Аксель Тране, и он тоже мертв. Никаких родственников. Никаких близких друзей.

– Вот как?

– Сын служил в армии, погиб от несчастного случая в девяностых, через несколько лет после смерти отца. Соседи описывают вдову как строгую, бережливую даму. Говорят, она давно болела.

Женщина в форме наморщила лоб и продолжила:

– Судя по всему, ей помогал человек из коммуны. Ухаживал за газоном и домом. Крупный и молчаливый мужик, по словам соседей.

– Крупный? – переспросила Кафа. – Как тот, что на лестнице?

Женщина кивнула.

– Удивительно, но коммуна отрицает, что кто-то из их сотрудников здесь работал. Я покажу вам кое-что?

Ханна пошла к соседней комнате, спальне. Воздух был спертым и пыльным, на стенах красовались дорогие тканые обои в темный цветочек. На окнах висели кружевные шторы. Голые подоконники. На ночном столике ни фотографий, ни книг. Аккуратно заправленная двуспальная кровать.