Каллиграфия

Любовь растет иль вянет. Лишь застой

Несвойствен ей. Иль в пепел обратится,

Иль станет путеводною звездой,

Которой вечен свет, как вечен мира строй.

Байрон

На грязных улицах Бхалапура кричали и бранились торговцы, сновали по брусчатке рикши, жался к обшарпанным стенам бедный люд. И сквозь всё это столпотворение торопливо проталкивались чумазые мальчишки. Недавно они играли в мяч, но сейчас им было не до смеха.

– Быстрей, быстрей! Догоняют ведь!
– торопил друзей Вазант. Позавчера ему исполнилось двенадцать, и он считал себя взрослым. Он думал, что уж теперь точно сможет за себя постоять и выпутаться из любой ситуации.

Из любой, да не из этой.

Стояла вонь и духота, над городом висел туман, и дышалось с трудом. Но ребята были до того напуганы, что остановиться и перевести дух просто не могли. Две черные машины, словно гигантские хищники, неумолимо следовали за ними по пятам. Народ расступался, лавочники умолкали, извозчики сворачивали в безлюдные проходы, куда и Вазант с товарищами непременно бы свернул, если бы не наказ матери: «Как заметишь погоню, постарайся слиться с толпой, но ни в коем случае не прячься в закоулках. Это подлинные мышеловки для таких мышат, как ты».

Убогие домишки без стекол буквально наседали друг на друга, поэтому стиснутые между ними горожане были вынуждены нырять в подвалы и канализационные люки, чтобы не попасть под колеса иностранных автомобилей. Эти автомобили не так уж и часто жаловали в зловонные кварталы.

– Богачи приехали, да, бабушка? Они будут раздавать сладости?
– спрашивала какая-то девчушка, высовываясь из окна и показывая пальчиком на дорогу.

– Тише, тише, иди сюда, - испуганно говорила старушка, отстраняя внучку от проема и прижимая к иссохшей груди.
– Да, богачи, - прибавляла она ласково, не решаясь дать им иное наименование: работорговцы.

Вазант бежал без оглядки. Толпа поредела, и он слышал рядом учащенное дыхание товарищей. Они уже почти отчаялись найти выход из этого нескончаемого каменного лабиринта.

– Куда ты нас завел?!
– внезапно воскликнул его приятель.
– Здесь же тупик!

И правда, тупик. Кирпичная стена, усеянная объявлениями и плакатами. Они пытались стать друг другу на плечи, чтобы перебраться на ту сторону, но им недоставало росту.

– Пропали!
– захныкал малыш Джей, завидев вдали «вестников гибели» с тонированными стеклами. Мама малыша Джея говорила, что внутри у металлических чудищ - кожаные сидения, вентиляция да благоухание, а за рулем сидят те, в ком едва ли осталось что-то человеческое.

– Нет, не пропали!
– храбро крикнул Вазант.
– Вспомните про Волшебные Деревья!

– Волшебные Деревья - миф!
– шмыгая носом, возразил кто-то.

– Если веришь всем сердцем, будешь спасен!
– с горячностью ответил юный индиец.

Вдруг из бараков в ребят полетели камни, и один больно ударил вдохновителя в лоб.

– Убир-райтесь, убир-райтесь!
– зашипели оттуда.
– Вы накликали беду, и теперь нас тоже схватят.

– Кому нужны бродяги вроде вас?!
– с вызовом бросил Вазант.
– Они охотятся только на крепких и здоровых, а не на тех, у кого кожа да кости!

– Вс-сё равно, убир-райтесь, - И град камней возобновился. Между тем «черные тучи» на колесах приближались, зловеще шаря фарами в смрадном тумане. Путь к отступлению был отрезан.

«Что скажет отец, когда узнает о моем похищении?!
– с содроганием подумал малыш Джей.
– Каково будет моей младшей сестренке?!»

И тут его красное, заплаканное личико озарилось светом надежды. Как неистовый, бухнулся он на колени прямо перед машинами и стал шептать:

– О, Волшебные Деревья, спасите, спасите меня! О, спасите меня!

Его примеру последовали многие, но не все. Не все были так наивны, чтобы верить в «подобную чушь». Старшие метались, как куры в курятнике. И чувствовали себя соответственно: в следующее мгновение им посворачивают шеи.

А Вазант умолял о спасении столь исступленно, что не воспринимал ничего вокруг. Прекратился каменный град, беднота затаилась в своих убежищах, когда дверцы машин распахнулись и из салонов выпрыгнули нелюди, о которых слыхал малыш Джей. Сперва нелюди накинулись на самых суетливых.

– Не дайте уйти этим молящимся!
– зарычал один из охотников.
– Они вот-вот исчезнут!

Пророчество не замедлило сбыться: Вазант и несколько его друзей растворились в воздухе, и больше их никто не видел.

***

Кристиана порядочно утомляло втолковывать Джулии грамматику японского. Но, увы, он сам был виноват в случившемся, ненароком раскрыв свои выдающиеся познания в этом языке. Студентке второго курса Академии Деви, к тому же такой прехорошенькой студентке, он отказать никак не мог. Да и настойчивости Джулии было не занимать. Именно поэтому они сидели теперь в белой пагоде сада сакур, и девушка то и дело рвала рисовую бумагу сильным нажатием кисти.

День подходил к закату, и сад снаружи затих, как бы готовясь к этому прекрасному времени суток. Только пчелы по-прежнему гудели, да робко стрекотали сверчки. Повсюду - ни ветерка.

– Совсем я с тобой замучился, - вздохнул Кристиан, усталым движением расправляя складки плаща на коленях.
– Напиши это предложение еще раз.

Джулия с удвоенным рвением принялась выводить иероглифы и тут же посадила кляксу.

– Ничего, я научусь! Ведь с первых занятий не прошло и недели, - поспешно сказала она.

– Вам чаю? Или, может, саке?
– поинтересовалась вошедшая Аризу Кей. На ней было дивное светло-голубое кимоно и легкие туфельки. Свои черные волосы она собрала в пучок на затылке, и лишь несколько прямых прядей свисало со лба. Хранительница сада лучилась добротой, а ее цветущее лицо было лицом самой очаровательной японки на свете.

– Не издевайся, пожалуйста, - раздосадовано промолвил Кристиан.
– Завари нам чаю. Да погорячее.

– Мне, если можно, с листочками мяты, - осторожно попросила Джулия.