Калямбра
Шрифт:
– Да! – ответили мне. – Его остановили для ремонта.
– Но вода течет!
– Ну и что?
Там была одна влюбленная пара. Все ими восхищались – так они были хороши.
Они все время держали друг друга в объятьях. А потом она сказала ему: «Жарко! Нырнем?» – и они нырнули в поток той холодильной машины. И я бросился смотреть, что с ними сейчас случится. Почему-то я мог смотреть на это сверху, как если б я стоял над потоком быстрой реки на мостике.
Я ожидал увидеть всполохи крови на воде, потому что там, по моему разумению, должны были быть винты, хотя какие винты могут быть в холодильной машине – бред какой-то.
Ничего не видно, чистая вода. Влюбленные больше не показывались на поверхности.
– Они умерли! – сказал Лис.
– Как? Зачем? – я даже не удивился его появлению.
– Влюбленные всегда умирают невовремя, – задумчиво проговорил Лис. – И любовь умирает невовремя. Что, в сущности, одно и тоже. Это же твой сон.
– Я понимаю, но жаль.
– Вот видишь! – сказал Лис – Тебе жаль твой сон. Человеку мало одной реальности. Ему подавай мечты, игру воображения и сны. В одной реальности он сойдет с ума. Или скоро умрет. Потому что неинтересно.
Потом Лис пропал.
Мое лицо обнюхала вытянутая мордочка какого-то зверька. Я открыл глаза и увидел крысу.
– Крыса! – вскричал я и отпрянул.
– Ну, не совсем! – услышал я, и в то же мгновение крыса обратилась в Лиса.
– Лис! – выдохнул я – Фух!.. Как ты меня напугал.
Лис пожал плечами:
– И почему, собственно, вы не любите крыс?
– А за что их любить?
– А за что не любить? Очень неглупое существо.
– Конечно, – поежился я, – неглупое!
– И потом, крысы – это на всякий случай, – продолжал Лис.
– На какой случай?
– На случай гибели вашей цивилизации.
– Как это? – я даже ойкнул.
– Так! Все же в этом мире дублирует себя на случай, скажем, неурожая. Дерево – лишними цветами, животные – лишними детенышами.
– И при чем здесь крысы?
– Когда-то, – усмехнулся Лис, – под ногами у динозавров сновали небольшие, но очень юркие создания, а потом некоторые отростки их генеалогического древа основали Рим.
– То есть?
– То есть, крысы были всегда. На всякий случай.
– И сейчас.
– Правильно! И сейчас они есть. Только они теперь умнее. Не проходить же весь путь заново.
– Ах, вы!.. – возмутился я было.
– А сколько вас можно предупреждать? Сколько можно намекать и подсовывать вам открытия? – тут Лис стал напоминать мне учителя. – И собаки теперь вас понимают, и кошки, и вороны, и попугаи. Слоны с вами пытаются разговаривать, я уже не говорю про дельфинов. Шимпанзе даже изучили ваш язык глухонемых. А акулы? Скоро с вами заговорят даже акулы! Рыбы, птицы, животные, моллюски! С вами пытаются вступить в контакт даже моллюски, я уж не говорю про кальмаров! Вы же ничего не слышите и все ищите: не позвонит ли вам кто-нибудь из космоса? Ой! Вот сейчас мы поймали сигнальчик!
Вы живете в сонме цивилизаций, продолжаете их упорно не замечать и ищите их на стороне! Что-то я не слышу здесь выкриков о человеческом разуме!
Что ваши способности в сравнении с пением китов? Что ваша память в сравнении с памятью слонов? Вы только недавно открыли, что личинки обычной мухи могут спасти человечество от голода!
Да вы даже воевать не умеете, потому что муравьи воюют между собой куда лучше вас!
А ваши космические корабли? «Нас не замечают высокоразвитые цивилизации!»
Нет! Вас замечают! И тот мусор, на котором вы пытаетесь прокрасться в космос, никогда не выпустят дальше орбиты Марса!
Конечно, мы должны подстраховаться на случай вашей внезапной кончины! Все-таки столько с вами возились.
Но ничего страшного, начнем сначала! Крысы, слава тебе Господи, еще имеются. И они уже не такие тупые, как во времена диплодоков! А вот за их ум – отдельное вам спасибо! Вы так их наистреблялись. К слову, а как еще развить в существе ум? Только начать его уничтожать, и ум разовьется сам.
Лис закончил свою тираду и замолчал.
Я был сражен. Я медленно приходил в себя.
Через какое-то время Лис скосил свои лукавые глазки на меня и заговорил совершенно другим тоном:
– Расстроился?
– А как ты считаешь? – проворчал я. Во мне все еще жила обида за все человечество.
– Но ведь все в этом мире имеет что-то вроде конца. Конечно, применить слово «конец» к горбатым китам человеку легко, а к себе – все, знаете ли, недосуг. И кажется, что жизнь наша будет вечной.
– Ты сам говорил, что человек живет вечно.
– В некотором смысле. И тут самое время вспомнить о человеческой душе. С вашими душами на этой почве мы поладим.
– Все равно как-то.
– Жаль. Правда?
Я кивнул.
– Как старое пальто на вешалке, – продолжил Лис. – Оно уже короткое, но в нем мама провожала в школу. А вот этот подол подшивала бабушка. Я понимаю, цивилизацию жаль как теплую вещь из детства, когда все бегали по двору взахлеб и радовались пустякам. Не грусти! Я отправлю тебя в твое детство. В самые крепкие его сны.
И Лис провел лапой по моему лицу.
И сейчас же голова моя отыскала подушку и прижалось к ней теплой щекой.
Сделалось вдруг очень радостно, будто на завтра ожидался бабушкин пирог, кресло с пледом, сказки, болтовня ни о чем и чашка горячего шоколада.
Лис сидел на скале и смотрел в какую-то трубочку. Периодически он восклицал:
– Надо же! Опять не успел!
– Что ты там делаешь, Лис? – спросил я его.
– Ловлю переход между мирами! – ответил он, не прекращая своего занятия.