Чтение онлайн

— Епископ Келлен, отец Мак-Рори, вы оказали нам честь своим визитом. — Он преклонил колено, чтобы поцеловать кольцо епископа на руке Камбера, и поклонился Джорему. — Брат Мика сказал, что вы сидели по двое на лошади. Что-нибудь случилось? Что с королем?

Знакомая косица стала длиннее на ладонь за двенадцать лет и превратилась из рыже-каштановой в седую, но каких-то других признаков старения Кверона Киневана заметно не было. Лучистые глаза смотрели с тем же упорством, что и тогда в Валорете, когда Кверон и его Орден впервые предстали перед Советом епископов со своей петицией.

— О нет, сегодня утром, когда мы видели короля в последний раз, он чувствовал себя прекрасно, отче, — ответил Камбер, стараясь поддерживать такой же малозначительный официальный тон, как и у Кверона. — На дороге стряслась беда, в нее попали мы сами и люди, которых мы встретили позже. Я оставил с ними двоих своих охранников и лошадей до тех пор, пока вы не пришлете подмогу. Ведь вы несете ответственность за дорожные патрули в этих местах?

— Да, ваше преосвященство, днем. Но ночью, и особенно зимой, за дорогами не смотрят. Что это за беда?

Одернув пояс, на котором висел меч, Джорем показал за ворота.

— Шайка молодых дворян-Дерини, сэр, скорее всего это младшие сыновья знати. Их десятка полтора, и все ищут приключений. Сначала они приняли нас за людей и собирались поиздеваться, но потом узнали его преосвященство…

Кверон прищелкнул языком и задумчиво покачал головой.

— Печальная история. Приношу извинения, отче. И вам в особенности, ваше преосвященство. А что это за другие люди, о которых вы упомянули?

— Барон Манфред, брат епископа Мак-Инниса, его жена, капеллан и человек десять-двенадцать слуг, — ответил Камбер. — Они озлоблены, но большого вреда им не причинили, их лошади в суматохе убежали. Я сказал, что вы пришлете свежих лошадей и охрану, чтобы проводить их до места назначения. — Он вздохнул. — Думаю, вас вряд ли стоит предупреждать о реакции Мак-Инниса на случившееся.

— Конечно. Простите, я на минуту.

Камбер кивнул. Кверон повернулся к монахам и отдал короткие приказания, Несколько братьев тотчас же побежали к конюшням. Сделав еще несколько распоряжений, Кверон вернулся к Камберу и поклонился. Вторая группа монахов встречала первую, вернувшуюся с лошадьми и оружием.

— Ваше Преосвященство, за бароном и его людьми немедленно двинется спасательная партия, а другие братья займутся шайкой, если она все еще бродит по окрестностям. Мне сообщили, что такого рода инциденты происходят слишком часто на дорогах вокруг столицы. Мне жаль, что нашу расу вынуждают к таким поступкам.

— Мне тоже, отец Кверон.

— И тем не менее этим займутся, можете быть уверены. А пока вы останетесь, чтобы осмотреть наш храм, не так ли? — Он испытующе смотрел то на Камбера, то на Джорема. — Отец Мак-Рори, я хорошо понимаю ваше нежелание приезжать сюда, но наш храм — это храм святого причастия, равно как и вашего отца — святого. К тому же ваши люди вернутся с дороги нескоро. Вы, конечно же, не покинете нас так быстро.

Камбер какое-то мгновение колебался, но услышал покорный вздох Джорема и понял, что он сам сознает невозможность отказа — жестокой обиды для Кверона и многочисленных братьев и сестер, терпеливо ожидающих на заднем дворе. Епископ Грекоты был не вправе отказываться от посещения храма, кроме тех случаев, когда на это имелись очень веские причины. Элистеру Келлену не могло прийти в голову так пренебречь своим долгом.

— Хорошо, отец Кверон, — спокойно ответил Камбер. — Мы не можем остаться надолго, так как очень спешим к королю, но свое почтение обители мы засвидетельствуем. И только ради Джорема я прошу об одолжении. Можем ли мы не ходить в храм, а молиться уединенно?

— Разумеется, Ваше Преосвященство, — с поклоном ответил Кверон и, развернувшись, рукой подал знак одному из монахов, затем долгим сочувственным взглядом посмотрел на младшего из двоих клириков. — Бедный Джорем, — пробормотал он, — после стольких лет вы так и не смогли признать его святость, не так ли?

Джорем с трудом сглотнул, пряча глаза от проницательного взгляда Кверона-Целителя, а Камбер вспомнил, как его заставили отвечать на вопросы Кверона, но это было в другом месте и в другие времена, тогда легенда о святом Камбере была еще устным преданием.

— Очень трудно быть сыном святого, отец Кверон. Если бы вы только знали, как трудно.

— Но…

— Пожалуйста, отец Кверон, — вмешался Камбер, почувствовав, что если он не остановит их, разговор затянется. Он обнял Джорема за плечи и подтолкнул его к двери. — Когда мы выйдем, я встречусь с вашими людьми и благословлю их… — Это произнесла та часть его рассудка, что была Элистером. — А теперь, сын мой, зайдем сюда, — сказал он, направляя Джорема к плоской, обитой металлом двери.

Очень скоро они остались одни в тишине, стоя с тыльной стороны нефа, спиной к дверям, их ноздри наполнял знакомый запах ладана. Камбер услышал, как в дальнем конце церкви хлопнула дверь, и решил, что это ушли его стражники.

На долю секунды все здесь показалось обманчиво знакомым. Камбер не представлял себе точно, что он здесь увидит, но определенно не был готов к тому, что видел сейчас. Не было чрезмерной пышности убранства, столь обычной для главных храмов какого-нибудь святого, помпезной крикливости, многочисленных свечей, статуй и всей атмосферы нарочитой религиозности.

Для начала, церковь выглядела несколько необычно, возможно, потому что была перестроена из обычного здания. Обычная базилика, узкая и длинная, с непременной двойной колоннадой и боковым приделом, за исключением южного трансепта. Южная стена была когда-то наружной стеной здания, она не имела окон и по большей части пустовала. Только красно-золотистые мозаичные панно, изображавшие четырнадцать остановок на крестном пути, оживляли глухую стену.

Зато северная стена представляла полную противоположность. За колоннадой размещался придел с алтарем и молельнями, был частично виден и поперечный неф-трансепт. Камбер и Джорем прошли по боковому проходу между скамьями, миновали круглый мозаичный баптистерий, изображавший голубей и тростник, часовню богоматери и расположенный в трансепте алтарь четырех великих Архангелов. В их честь перед алтарем горели лампады четырех цветов.

В самом конце нефа, в святилище, находился алтарь святого Камбера. Неясно освещенная статуя святого была поставлена левее простого, но обширного алтаря и жертвенника из розового мрамора. Статуя покровителя обители, куда больше человеческого роста, была высечена из бледно-серого камня, отливавшего серебром в мерцании толстой свечи у ее ног. В протянутых руках святого покоилась точная копия короны Гвиннеда с узором из переплетенных крестов и листьев. Холодные тона составляли резкий контраст с чудесным нежно-розовым цветом самого алтаря. Более светлый розовый мрамор, вделанный в дымчатые стены, ограждал алтарь. Мрамор казался еще теплее в свете лампы Присутствия, помещавшейся под красным абажуром. Дароносица на алтаре под Крестом Распятия, омываемая розовым светом, сияла, точно солнце.