Камбоджа
Шрифт:
Кубарем летим - только брызги в стороны. Бултых! Неторопливо плыву к буйкам и обратно - наслаждаюсь...
По шею в воде стою, фэйс для загару подставляю - спина на поле волдырями подпортилась (сукровица пополам с гноем), а личико под бейсболкой молочней сметаны - нет гармонии в палитре. И вдруг...
Есть такая забава: поднырнув, подгрести к кому-нибудь и сотворить гадость: за нижние конечности схватить да перевернуть и притопить, а главную купальную принадлежность стянуть и на турничке повесить, как скальп бледнолицего, для просушки и вообще.
Вдруг вижу (благо, воду не замутили ещё): Кабан перископы вылупил и ко мне гребёт. Отхожу на пару шагов - он за мной - ихтиандр, блин, недоделанный. Ещё шаг - не отстаёт. Ага, думаю, коварный замысел взлелеял. Ну, ничего, сейчас мы тебя, неразумного, отучим пакостничать.
Олежа уже и ручонки тянет, да не тут-то было. Пресекаю непотребные действия - определяю стопу на его цельно костяную голову: пятка на темечко. Вследствие чего происходит вжатие лица в песок.
Жёлтенький.
Стою, Кабана мордой в дно впечатав, улыбаюсь - моральное удовлетворение, знаете ли. А он, болезный, руками машет, ногами дёргает (разве что пузыри не пускает: через песок не проходят) - видать, что-то ему в этой диспозиции не нравится. Может, он себе субмарину "Курск" напоминает? И потому дискомфорт испытывает?
Странно, да?
Но я же не изверг какой: как только он дёргаться перестал, так сразу и отпустил. Жалко мне что ли?
– пусть дышит. Всплыл: морда в песке, воздух глотает. Не пережёвывая. До сих пор, когда вспоминаю, от хохота распирает, и сердце щемит - приятно так, с гордостью едва осознанной. Вот и сейчас тоже...
* * *
У меня от гордости за нас аж сердце защемило: дошли всё-таки.
Даже не верится.
Сумки в кусты, рюкзаки в листья - и дружно дымим. Девочки - с фильтром, мальчики - "французские". "Примуа" которые. Мальчики костром и хавкой занимаются, девочки - матриархат, не иначе!
– на пляж топают. Под присмотром Хрюши - места здесь дикие.
Костерок потрескивает сухими веточками, язычками пламени облизывается. Алюминиевая кастрюля исполняет роль походного котелка и уже конкретно загримирована копотью: Отелло, блин, тазиков и сковородок. Тут тряпочкой да ёршиком не обойтись - придётся потом рашпилем отдраивать, чтоб хотя бы Майкла Джексона из неё сделать. Иначе маман меня неправильно поймёт - расовая дискриминация, знаете ли.
Над кастрюлькой Юрик колдует. Он у нас вместо повара - умеет воду кипятить и разминать пальцами "галину бланку".
Хорошо: небо, клещи, поганенькая сигаретка, вкусный дымок - жить же можно. Ё моё, это ж райское блаженство на Земле.
Да вот только девочки вернулись. Улыбаются, довольны - подмылись перед едой. А Кабан хмурится, нечистоплотный потому что. Зовёт Костика и меня отойти - переговорить. Юрика не зовёт, Юрик занят: свиную тушёнку вскрывает.
– Шо такое?
– спрашиваю, а сам Маринке подмигиваю: типа, ты, подруга, сегодня цветёшь и пахнешь! так держать!
– На пляже местные были...- Кабан делает паузу, и я настораживаюсь: МЕСТНЫЕ ДЛЯ НЕМЕСТНЫХ = ПРОБЛЕМЫ.
– Ну и?
– интересуется Костик, ковыряя берцем землю чужбины.
– К нашим девочкам. Много их. Человек десять. Может, больше. На мотоциклах. А они улыбаются, дуры, глазки строят. "Мы вас видели, чо это, девочки, вас трое, а пацанов четверо?" А Марунц, дура: "А нам троих мало!" Ебать-ковырять, я сижу молча. Пиздец ситуация: один, их десять; нож незаметно во внутренний карман переложил...
Н-да, Адама из рая тоже из-за бабы выперли: увидела она длинный чёрный фаллос - прикольный, чешуйчатый и с язычком раздвоённым - и от волнения душевного стала грызть, что ни попадя. Запретное Что Ни Попадя. И всё: гоу ту зэ нафиг, и ты, пацан, за компанию - раз не доглядел.
– Бля, Марунц, кабуча толстая!
– все подумали, Костик сказал.
– В натуре, ситуация. Шо делать будем?
– Они обещали позже подъехать, - добавляет дёгтю Олег.
* * *
Темнота дёгтем мажет лица - и к лучшему, да? Свет не включаем - после отбоя ни-ни!
– прибежит Пупсик, пиздёж поднимет, а её рычание смерти подобно. Через набубуки.
– Девочки, а у вас вода есть?
– спрашиваю куда-то на ощупь.
– Нету, - отвечает Ольга.
– А чем спирт разбавлять?!
– возмущается Хрюша.
– Ну вы, девочки, и даёте.
– А мы и не даём.
– Оно и видно.
– Олег, а у меня одеколон есть, - вдруг вспоминаю я.
– Будешь?
Почему-то хочется, чтоб меня считали опытным бойцом, эдаким "старым перцем", прошедшим огонь, воду и фалопьевы трубы. А как подобного добиться? Что является символом самостоятельности и бывалости в девятом классе? Помимо сигарет, подкуриваемых от своего же бэрика? Ну, конечно, обильные возлияния алкогольными напитками! Ха, одеколон употребляют только настоящие мужики!
– сильные, наглые и вонючие.
– Давай!
– похоже, Кабан тоже так считает.
– Неси!
Долго ли?
– оркестр, туш!
– господа, успокойтесь, успокойтесь, господа, не надо оваций, это всего лишь флакон пахучей жидкости цвета утренней мочи. Одеколон "VENUS", прибалтийское производство.
На полу горит свеча и расстелено одеяло: достархан, сервированный банкой консервированного кролика, хлебом и чайными ложками. Вау, свечи - романтика, бля!
Мне вручают эмалированную кружку и литровую бутылочку из-под шампуня - спирт, замаскированный под "засіб від лупи", привезли девочки и ушло спрятали без моего ведома под матрацем моей же кровати, дабы не скомпрометировать себя во время шмонов. Себя!
Будем бодяжить - не помрём. Возможно.
Рецепт коктейля "Молодёжный Колхозный" (почти по Ерофееву, но не плагиат, а самородок):
1.Наливаем - не разбрызгивая!
– в кружку спирт;
2.добавляем одеколон "VENUS" по вкусу и для уменьшения концентрации С2Н5ОН, не забывая, что алкоголь в малых дозах полезен в любом количестве;
3.благородный напиток готов к употреблению;
4.дерзайте!
Когда все три ингредиента (кружка, спирт, одеколон), влажно хлюпая, воссоединились, я сделал первый глоток.