Камень. Книга двенадцатая

Прямо на «месте казни», но с другой стороны от продолжавшей вести трансляцию камеры старшие родичи заставили нас с Колей и Сашей выпить фактически по пол-литровой бутылке водки: если я вяло пытался отказываться, мотивируя это своим вполне удовлетворительным моральным состоянием, то вот мои братья подобных попыток предпринимать не стали и без возражений «намахнули» по три налитых стакана.

– Этой тоже налейте, – указала сыну царственная бабуля на бледную Изабеллу, стоящую в сторонке в обществе своего родителя и явно не отошедшую от того, свидетелем чего она только что стала. – А то еще на эмоциях умишком поедет, шаболда испанская.

Указание было выполнено без всякого сопротивления со стороны как старшего Савойского, так и его дочурки. Принцесса после приема дозы успокоительного чуть-чуть порозовела, потом ее слегка повело в сторону, и до машины она добиралась при помощи поддерживающего ее папашки.

Когда мы рассаживались по своим машинам, чтобы покинуть памятный мне еще дуэлью со старшим Савойским полигон, император в очередной раз пожелал в качестве транспортного средства использовать Ванюшин гелик, и я оказался на переднем сиденье рядом с колдуном.

– Ты как, Алексей? – первым делом поинтересовался дед.

Он демонстративно перевел телефон в беззвучный режим и убрал трубку в карман. Это же самое сделали и бабка с отцом.

– Ничего хорошего, но жить можно, – поморщился я. – И пить больше не хочу, разве что на ночь пропущу пару бокалов красного вина…

– Это адреналин, – безапелляционно заявили с заднего сиденья. – Когда отпускать начнет, твое «нормально» сначала превратится в очень плохо, а потом и в совсем хреново, так что пить тебе все равно придется, и не веселья ради, а здоровья для. Это же самое, даже в большей степени, касается и твоих братьев. Короче, слушай мой приказ – даю вам три дня на хорошенько пропиться и прийти в себя. Задача понятна, внучок?

– Понятна, – вздохнул я.

– Идем дальше. Отмокать все три дня вы будете на яхте. Яхту не покидать, с друзьями не общаться, телефонами пользоваться только для связи с ближайшими родичами. Присматривать за вами на постоянной основе станут Прохор с Ваней, а мы будем вас периодически навещать. Все понял?

– Понял…

– Просьбы? Предложения? Пожелания?

– Надо бы Гогенцоллернов и Виндзоров обрадовать, что Савойским наконец-таки удалось снять свой заказ на их устранение, а то мы с этой публичной казнью совсем про них забыли…

– Точно! – хмыкнул дед. – Хорошо, что ты вспомнил! Твой отец сегодня же свяжется сначала с Савойскими, а потом я наших немецких и английских родственников обрадую. Что-то еще?

– Пока ничего… Хотя… Маше-то с Варей можно позвонить? – я с кривой улыбкой повернулся назад. – И убедить их, что их старший брат совсем не тот монстр, которого они видели на своих телеэкранах…

Разговоры о том, что именно нам с братьями «выпала честь» осуществить правосудие над испанскими тварями и их родичами, начались за день до казни. Если я отнесся к этому достаточно спокойно, то вот Коля с Сашей несколько обалдели и даже попытались вежливо «отказаться», мотивируя это своей молодостью, неопытностью в подобных делах и тем, что у них в самый последний момент может «не подняться рука» на ни в чем не повинных родичей этих трех испанцев. Насчет ни в чем не повинных родичей я братьев вполне понимал – Коля с Сашей были в курсе всех раскладов относительно влияния Ватиканских колдунов на ситуацию. Кроме того, они прекрасно понимали и отсутствие фактической вины полковника де Кардона, хозяина виллы, бывшего командира Седьмой роты специальных операций тупо закодировали стать приманкой конкретно для меня. Это же самое против их воли сделали и с его подчинёнными боевиками, заставив тех напасть на наше посольство в Мадриде. Исходя из этих данных становилось очевидно, что родичи этих троих никак не виноваты в произошедшем, а значит, просто становились жертвами трагических обстоятельств.

К моему немалому удивлению, царственный дед на заявления внуков прореагировал вполне адекватно, а не полез на табурет по своему обыкновению, и предложил им посмотреть на ситуацию с другой стороны:

– Да, внучки, эти католические деятели из Ватикана обыграли и подставили не только нас, но и Савойских вместе с их подданными, – вещал он. – Вы правы, эти родичи фактически ни в чем не виноваты, да и сами нападавшие вместе с этим полковником, если подходить совсем уж формально, выполняли чужую волю. Но мы, я имею в виду не только Романовых, но и всю Российскую империю, обязаны на это прореагировать самым жестким образом. Я вас уверяю, основной грех смертоубийства ляжет в первую очередь именно на ватиканских колдунов, а уж потом только на нас с вами, причем ваша вина перед Господом будет минимальной – вы просто исполните мой приказ. Ватиканских же колдунов мы потом обязательно накажем, они у нас ответят вообще за все! – Дед прервался, чтобы выпить воды. – Идем дальше, молодые люди. Только представьте себе, сколько мы с вами после такой публичной акции сбережем в будущем жизней наших с вами соотечественников, находящихся за границей? Да к ним подойти бояться будут, не то что пакость учинить! Вы подумайте хорошенько над тем, что я вам сказал, и примите правильное решение.

После недолгих раздумий и общения со мной Коля с Сашей согласились, чем обрадовали старших родичей, но потребовали взять с собой на казнь побольше водки, мотивируя это тем, что в Афганистане им алкоголь здорово помог справиться со стрессом…

– …Маше-то с Варей можно позвонить? – Я с кривой улыбкой повернулся назад. – И убедить, что их старший брат совсем не тот монстр, которого они видели на своих телеэкранах…

Если мой родитель с царственным дедом нахмурились после этого комментария, то вот царственная бабуля вовсю улыбалась:

– Ты, внучок, просто обязан пообщаться с сестрами, а то вдруг они тебя начнут бояться больше, чем меня?

Император откашлялся и заявил:

– Дорогая, внук же о серьезных вещах говорит, а ты все шутки шутишь…

Мария Федоровна хмыкнула:

– А с чего ты взял, дорогой, что кто-то здесь шутит? Я и сама уже давненько внучка серьезно опасаюсь, а после того, как сегодня понаблюдала с каким профессиональным хладнокровием он этих испанцев на кол посадил, мои опасения переросли в самый настоящий ужас.

Дед хмыкнул в ответ:

– А по тебе и не скажешь, дорогая, улыбаешься вон, и руки у тебя не трясутся от страха…

Бабка гордо выпрямила спину, что на не особо удобном «дубовом» заднем сиденье гелика было сделать достаточно просто:

– А я что, на неопытную малолетку похожа, чтобы у меня ручонки от страха тряслись? Я же фигурально выражаюсь, так сказать, передаю вам свои внутренние ощущения. А теперь представьте, какие чувства сейчас испытывают в отношении Алексея и остальных Романовых все те, кто трансляцию смотрел в прямом эфире, в том числе и наши с тобой подданные, дорогой. – Она подалась вперед и похлопала Кузьмина по плечу: – Ванечка, мальчик мой, можешь свои чувства описать?

Колдун, не отвлекаясь от дороги, с улыбкой кивнул:

– Я трепещу перед царевичем и остальными Романовыми, государыня!

Императрица с довольным видом повернулась к супругу:

– Вот видишь, дорогой! Если уж Ванечка трепещет, что тогда другие-прочие чувствуют!

Дед только отмахнулся:

– Нашла у кого спрашивать! Наш Ванечка такого в жизни навидался и в таком поучаствовал, что у него, я уверен, даже аппетит во время казни не пропал. Да, Ванюша?

Колдун поморщился: