Каменное море
Шрифт:
– Ни за что?
– Ни за что!
– Гм… – мрачно протянул Раенко. – А кто тебе про вольность сказывал?
Иванко вопросительно посмотрел на Сдаржинского. Тот одобрительно кивнул головой: «Мол, говори, не бойся, юнкер не выдаст».
– Мне еще давно – в восемнадцатом году, один немолодой барин, ученый, о свободе греческой толковал. Тогда мы его на шхуне нашей в стародавнее городище, что у села Парутино [70] из Одессы возили. А сын его – кудрявый, веселый офицер, – слушая, все усмехался и говорил, что не только грекам, нам самим о свободе в первую очередь подумать не худо бы…
70
На Днепро-Бугском лимане Николаевской области.
– Так ведь это же Муравьевы были! Старший – Иван Матвеевич – историк маститый. А сын его – средний – Сергей Иванович. Непременно они! Я еще, когда Муравьевы-Апостолы в Одессу приезжали, с ними у поэта нашего Батюшкова виделся. Тогда они интересовались развалинами древней Ольвии и выезжали туда для ее изучения. Так, значит, ты их возил? Вот и выходит, у нас общие знакомые…
– Они, выходит, самые. Хорошие люди. Особенно молодой.
– Так тебе его мысли, что не только грекам, но и нам свободу надобно завоевать, пришлось более по нраву? Что ж! Я тоже к таким мыслям сочувствие имею, – лукаво засмеялся Раенко. И вдруг оборвав смех, спросил серьезно у Иванко: – Но ты, братец, поехал бы грекам помогать с мечом в руке?
Иванко задумался.
– Грех было бы такому делу не помочь. Да только как? До Греции пройти сухопутьем нельзя. А морем – корабля не сыщешь.
– А если бы мы все-таки нашли корабль?
– Тогда хоть сейчас.
– А ты не женат? Семьей не обременен?
– Никак нет. Кроме батьки хворого, я един как перст.
– Грамотен?
– Книги читаю…
– Так вот, приходи ко мне. Я книги тебе интересные дам. Поговорим.
Иванко через несколько дней пришел в двухэтажный дом на Гимназской улице, где проживал Раенко. В маленькой квартирке юнкера моряка поразило обилие книг: русских, английских, французских, немецких, итальянских, греческих. Книги у Раенко были в каждой комнате. Они не умещались в шкафах и на полках, лежали на столе, на диване, на стульях. Видимо, веселый и живой, несколько легкомысленный, внешне похожий на повесу, юнкер не мог жить без них. Иванко показалось, что он попал не в квартиру молодого офицера, а в жилище ученого человека.
А Раенко оказался не только книголюбом, но и замечательным учителем. Увидев, что его гость любознателен, он сумел пробудить в нем интерес к литературе.
Первую книгу, которую он посоветовал прочесть, был редкий труд польского автора В. С. Стройновского «Об условиях помещиков с крестьянами», переведенный на русский язык и изданный в 1809 году.
В этой книге автор гневно обрушился на угнетение помещиками крестьян и не только требовал освобождения земледельцев от крепостной рабской доли, но и грозил восстанием угнетенных, которое будет «по своей жестокости ужасным».
Книга была рассчитана на более образованного читателя, чем Иванко. Не все мудреные выражения автора доходили… Но основной смысл книги – гневный протест против угнетателей – захватил его. Иванко прочитал книгу в один присест. И когда Раенко спросил о впечатлении, ответил:
– Верно все в ней… Я даже не ведал, что о горе народном так верно пропечатывают. Хорошие, видно, книги на свете есть…
– В книгах, друг мой, есть правда великая. Немного, к сожалению, таких книг, но тем они и ценней, – сказал Раенко и, взяв с полки переплетенный в зеленый бархат том, вручил его моряку. – Вот этой книге цены нет. Она сама правда святая. Запрещенная. В списках по Руси ходит.
Иванко, волнуясь, заскорузлыми от смоляных канатов пальцами раскрыл зеленый том.
Книга и в самом деле была рукописной. На ее титульном листе красивым почерком с любовью было выведено; Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву".
XXI. По методе Владимира Раевского
Чтение интересных книг и беседы о них с юнкером пробудили в Иванко тягу к знаниям. Он попросил Раенко «поучить его наукам, что просвещение уму дают». Юнкер, словно ожидавший такую просьбу, с радостью согласился. Занятие начал с географии и рассказал молодому моряку о частях света и главных странах мира, уделив внимание в своем уроке и политической географии.
– Конституционное республиканское правление – это такое, когда народ управляется теми законами, которые он сам себе назначил, а представители народа охраняют их незыблемость. Конституционное правление самое лучшее, друг мой. Однако увы! В отечестве нашем верховная власть принадлежит не народу, а монарху, то есть принадлежит деспоту-царю. Такая власть суть неограниченная монархия – самая наихудшая в свете…
– Неужели у нас в России самая наихудшая? – спросил Иванко.
– Сам посуди, что же хорошего, если один человек по собственной воле и прихоти управляет миллионами людей, да еще заставляет себя именовать помазанником божиим?…
– Пожалуй, и впрямь худо.
– То-то и оно!
– Но испокон веку у нас цари, значит, вечно нам доля такая, Николай Алексеевич, а? – продолжал расспрашивать моряк. В его голосе слышались сдержанная боль и гнев.
– Не всегда так у нас водилось. Была и у нас республика – и Запорожская сечь и вольное Новгородское вече, да похитил свободу народную царь… Но недолго теперь нашему тирану править, коли нанести решительный удар по самовластию. Как сказывал мне однажды капитан Охотников, – будет и у нас свобода, и республика!
– Что же это за решительный удар?
– На сей счет многие мыслят по-разному. Но… – юнкер озабоченно взглянул на часы, – время нашего занятия истекло. В следующий раз поговорим и об этом.
Так с каждым уроком Иванко постигал науки, которые не только обогащали его знания, но и делали сознательным приверженцем демократических взглядов.
Потом через несколько уроков Раенко объяснил ему, что обучает его по новой методе Владимира Матвеевича Раевского, который учил так солдат в ланкастерской школе. [71]
71
В. И. Ленин в своей работе «Аграрная программа русской социал-демократии» напоминал, что традиции пропаганды республиканских взглядов в России идут от декабристов. Он отмечал их великий вклад в этой области. Ленин писал: «На нашу долю (если не говорить о Давно забытых республиканских идеях декабристов), на долю социал-демократов выпало распространять требования республики в массе и создать республиканскую традицию среди русских революционеров». В. И. Ленин. Собр. соч., т. III, стр. 98.
«Новая метода обучения» пришлась по вкусу Иванко, и желание проникнуть в неведомый доселе мир знаний, который как бы приоткрыл ему Раенко, целиком захватило его. Иванко старался теперь построить свою жизнь так, чтобы иметь время посещать своего учителя и читать книги. Даже любимое море не влекло его к себе, как прежде. Он уже не проводил дни в гавани, не мечтал, как раньше, уйти в рейс на корабле. Чтобы заработать на пропитание и как-то свести концы с концами, он копался в саду и на огороде у Чухраев, которые находились в Трикратном.