Чтение онлайн

— Иди обедать, муженек, — позвала она, поворачиваясь то одним, то другим боком. — Руки еще не отмахал, целый день кувалдой стучать?

— Красивый, красивый… — кивнул Олег. — Снимай.

— С чего бы это, елы-палы?! — моментально окрысилась спутница.

— Тебе не приходит в голову, женщина, что, если муж что-то сказал, то это нужно просто сделать, а не задавать глупые вопросы?

У Роксаланы отвисла челюсть.

— Можно разогреть мясо над очагом, господин?

— Разумеется, Тария. Не мучайся с ножом, возьми вертел. Он мне пока не нужен.

Директор фирмы «Роксойлделети» по маркетингу щелкнула пряжкой, сложила пояс пополам и протянула Олегу. В глазах ее читалось: «Ну-ну, посмотрим…» Ведун провел пальцами по отполированным каменным пластинкам, слегка их растянул. Внутри шли два тонких ремешка, примерно с мизинец.

— Выдержит. Где старый ремень? — Роксалана так же молча отдала ему пояс. — Отлично. Тария, не пожертвуешь пару серебряных пластинок со своей новой шапочки?

— Да, господин, — склонила голову девочка.

Олег аккуратно разъединил четыре кольца на задних «хвостиках», снял пластинки, перекинул через ремешки пояса, молотком склепал обратно, на два повесил ножи, еще на два — чтобы нагрузку распределить — относительно тяжелый шамшер.

— Женщинам такое не положено, конечно. Но уж с кем связался, — протянул он обратно драгоценное украшение.

Роксалана щелкнула пряжкой, покрутила бедрами:

— Классно!

— Ты что-то сказала, дорогая?

— Ах да. Тария, спасибо тебе огромное. Пластины тут встали, словно так и было задумано. Будто всегда так было. Классно!

— Я рада услужить, госпожа. Мясо согрелось, господин.

— Ну, так неси! — обрадовалась девушка. — У меня с утра маковой росинки во рту не было! Олежка, смотри. Кожаные ножны с наборным поясом совершенно не смотрятся!

— Не смотрятся — сними.

— Ну, уж нет. С вами, мужиками, без сабли разговаривать нельзя. Всегда под рукой должна быть.

— Тогда носи как есть.

— Но не смотрится!

— Тогда сними.

— Олежка, а если на них сверху донизу так плотненько серебряные пластинки наклепать? Я у Бий-Султуна такие ножны видела.

— Знаешь что, Роксалана…

— Да, мой единственный? — перебила его спутница и одарила столь лучезарной улыбкой, что он вздохнул и сплюнул:

— Ладно. Найдете серебро — сделаю.

— Олежка! — Она наклонилась и чмокнула его в щеку. — Тария, доедай и пошли.

— Подождите, — распрямился Середин. — Ну-ка, встань.

— Да, дорогой? — довольная собой, вскинула брови девушка.

Олег протянул руки, накрыл ладонями ее груди, чуть потискал, слегка приподнял, отпустил.

— А каблуком по моське? — Улыбка Роксаланы сползла куда-то вниз, за ворот рубахи.

— Ты опять споришь, женщина?

— Ох, напросишься, Олежка, — покачала она головой. — Твое счастье, настроение сегодня не то.

— Ступай, милая, ищи, пока конкуренты не набежали.

Ведун допил кумыс, вернулся к горну, высыпал в него остатки угля из второго мешка и взялся за мех. Работы оставалось уже не так уж много: расковать сляб, равномерно разровняв металл по толщине, разрубить вертел и наварить получившиеся полосы параллельно друг другу.

— Нету ничего, — вернулась недовольная Роксалана. Следом Тария принесла охапку какой-то одежды и бросила перед юртой. — Слышишь? Нету нигде больше никакого серебра!

— Можно снять с моей шапочки, господин, — предложила Тария.

— Не нужно. Если хочешь сделать одну хорошую вещь, это не значит, что можно испортить другую. Роксалана, иди сюда.

— Чего, Олежка?

Ведун опять неторопливо и старательно ощупал ее грудь, отвернулся.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, милый, прежде чем я сверну тебе шею? — холодно поинтересовалась девушка.

— Да, дорогая, — кивнул Олег. — Ты мне еще понадобишься минут через десять.

— Через десять минут ты будешь уже чуть теплой тушкой. — Шамшер с шипением пополз из ножен.

— Встань чуть правее, — попросил Середин. — Корыто загораживаешь.

— Повернись ко мне и прими смерть как мужчина!

— Заканчивай цирк, Роксалана. — Олег снова загрохотал по наковальне. — Здесь нет посторонней публики. Лучше пояс пока сними, чтобы не поцарапать. Давай-давай, не крути зрачками.

Он подцепил светло-вишневую пластину клещами и кинул в воду.

— Тария! Тряпку какую-нибудь дай, что не жалко.

— Вот, господин, — на миг нырнув в юрту, вернулась с обрывком полотна кочевница. Судя по вышивке, когда-то оно было подолом рубахи.

Олег тщательно протер железку изнутри, поманил Роксалану:

— Иди-ка сюда.

— Олежка… — приблизилась она.

Середин кивнул, приложил нагрудник кирасы к ее телу:

— Ну как, в размер попал? Мужские ведь тебе не подойдут…

— Олежка-а!!! — Она обхватила ведуна за шею, прижала к себе, несколько раз крепко поцеловала. — Это мне, да? Чего же ты сразу не сказал, паразит?! Ну ты… Вот это да, Олежка. Эх, Джулии и Ксюшки нет, они бы умерли от зависти!

— Я подумал, раз уж тебя не получается загнать в обоз к бабам, нужно хоть постараться, чтобы мужики не убили. Сзади брони не будет, только железные полоски крест-накрест, от скользящих ударов. Ты ведь не лошадь, такую тяжесть таскать. Так что спиной ни к кому не поворачивайся.

— А ты мне явно польстил, — покачала торсом Роксалана. — Свободно. Болтаются.

— Да? — Олег подсунул руку под броню, пощупал с одной стороны, с другой. — Скорее, наоборот. Еще ведь поддоспешник надевать нужно. А вот тут как? А вот тут…

Роксалана занесла руку… Опустила. Занесла снова…

— Паразит ты, Олежка. Не знаю, что с тобой и делать.

— Расслабься. Считай, что я доктор.

— Хочешь поиграть в доктора? Может, лучше в юрте?

— Проушины для ремней приварить нужно. — Олег бросил кирасу обратно в горн. — И перекалить. От быстрого охлаждения металл хрупким становится. Для доспеха более вязкий потребен.