Чтение онлайн

В кабинет вошел Артем, с пухлой папкой в руках. Хлопнул ее о свой стол, задержал взгляд на Платоне и залез в сейф.

– Он? – спросил, не обернувшись.

– Он.

Артем закрыл сейф и положил бумаги рядом с папкой, сел. Помолчали, глядя друг на друга.

– Ты чего с утра за коня взялся? Нам урку колоть.

– Какого еще урку?

– Да вот, поступил час назад от районщиков, – Артем двинул пальцами папку. – Не успевают, нам слили.

– Своих дел хватает, – буркнул Платон, убирая стакан и бутылку.

Артем перегнулся через стол и бросил папку напарнику, после чего без особого интересна начал шерстить свои бумаги. Платон тупо понаблюдал за действиями товарища, вздохнул грустно и открыл папку. Рожу уголовника, прикрепленную к первой странице, он узнал сразу, хоть никогда лично с ним не встречался. И имя оказалось знакомым – некто Виктор Александрович Яшин. Он частенько всплывал в рапортах и отчетах РОВД по мало-Литейному, а иногда и по Большому Литейному районам в списке старых стукачей. Из тех, кого и шифровать не имело смысла – все и так знают, что он тарахтит аки отбойный молоток по асфальту, да все впустую. Имел две судимости по 228 статье, и сейчас по ней же пошел. Значит, вконец достал своих кураторов, и те решили от него избавиться, сплавив допрос и оформление дела на шею городского УВД.

Платон еще раз вздохнул. Ох не вовремя этот черт нарисовался, ох не вовремя. Сейчас бы раскидать все срочные дела, да махнуть по детям Игоря Аркадьевича, какие еще остались в городе, потом в морг, а дальше собирать мужиков и организовывать похороны. Да только вот нужно возиться с этим гадом… Интересно, что он из мало-Литейного района, который недавно вспоминал розыскник.

– Ты его знаешь? – спросил он Артема.

– Да, районщики часто про него писали. Из старых сексотов.

– Совсем стух, раз нам отдали. Сажаем.

– Угу.

– Вести его, или пусть маринуется?

Платон вздохнул, посмотрел на фото сексота, ответил:

– Жвачку только пожую.

Минут десять подождали, пока Платон отбивал запах коньяка. Потом Артем достал из стола барабанный телефон и пробубнил в трубку: «дежурный, Яшина из КЗ в четыреста пятнадцатый». Платон же тем временем достал из угла заветный табурет и выставил перед своим столом. Хороший табурет, дубовый. Напарник вытащил из стола резиновую дубинку, но Платон покачал головой:

– Давай попроще.

Толстенный том «Уголовного Кодекса с комментариями» в твердом переплете приземлился на столешницу, подняв немного пыли.

Через несколько минут дверь открылась, и дежурный втолкнул урку. Кабинет тут же заполнился едкой мешаниной запахов перегара и мочи. Грязный и угрюмый Яшин стоял у двери, как-то злобно оглядывая кабинет. Вот уж урка, вот уж уголовник – бес, не больше. Для любого неискушенного человек, этот кадр выглядит как ходячий стереотип. Живая социальная реклама: «к чему приводят пьянство и наркотики!». Лицо у стереотипа худое, бледное, испещрено глубокими рытвинами не то от оспы, не то от некогда жирных угрей. Давно не брившийся, он пошел редкой щетиной, под носом и губами пожелтевшей. Волосы длинные, сальные, с проседью. Многое о нем говорили глаза: блеклые и будто пустые. Такие бывают почти у всех наркоманов со стажем, которые сами варят бодягу из сырца и пользуют ее по кругу.

Яшин мялся у двери, но не от стеснительности, а наоборот – в полной уверенности, что сейчас оглядится и тут же раскроет все подляны, которые ему устроили злые мусора. И опера уже минуту подыгрывали его мнимой внимательности, заметив, как нервно он задержал взгляд на томе УК. Но вот Артем встал, вышел из-за стола и кивком указал на табурет. Яшин, по-хамски хмыкнув, болезненно проковылял к месту. Подтянув выцветшие насквозь обгаженные брюки, он уселся и закинул ногу за ногу, демонстрируя стоптанные ботинки.

Платон и Яшин испытующе уставились друг на друга.

– Ну, давай, мусор, жми свою телегу, – оскалился наконец уголовник.

И тут же получил затрещину от стоящего сзади напарника. Артем выглядел щуплым, но за этим видом таилась воистину медвежья сила. От одной его пощечины бывалые бандиты валились на колени. Вот и Яшин слетел с табурета, упершись тощими руками в пол. Артем взял его за ворот дряблой куртки, усадил обратно, наклонился и сказал, спокойно, без нервов:

– Гавкать будешь, когда разрешат.

Уголовник стрельнул в него глазами, но только на миг, не рискнув задержать взгляд. По лицу было видно, как приходит к Яшину понимание – тут с ним цацкаться не будут, как в родном РОВД. Платон раскрыл дело и, наклонив к себе, пробежался глазами по строчкам.

– Яшин Виктор? Тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения?

– Ага, – уголовник оправил куртку и начал осторожно поглядывать за спину, где маячил Артем.

– Ранее дважды судимый? По двести двадцать восьмой статье?

– Да.

Платон покивал головой, помолчал для виду, потом опустил взгляд на Яшина.

– В курсе, за что взяли?

– В душе не пойму, начальник.

Платон начал читать.

– Пятого ноября, возле мусорных баков у дома номер восемьдесят четыре по улице Красного Локомотива мало-Литейного района был найден труп молодого человека…

Яшин уставился на опера, совсем забыв о его напарнике.

– …Причиной смерти явилась глубокая колото-резанная рана на животе, повлекшая внутреннее и внешнее кровотечения. При жертве были найдены документы на имя Григория Архипова, двадцати трех лет, проживающего по улице Красного Локомотива, тридцать девять. Рядом с убитым найдена разбитая бутылка, которой и совершено убийство… – Платон посмотрел прямо на урку. – Так за что ты Гришу завалил?

Яшин сидел сначала смирно, потом расплылся в щербатой улыбке.

– Да ты че, начальник? Какого еще Гришу? Я ни за какого Гришу не знаю.

– Ты не знаешь, а вот тут все знают, – опер ткнул пальцем в папку. – На бутылке твои пальчики.

– Какие еще пальчики, да ты че? Шеф, але, я не знаю никакого Гришу!

И сразу получил оплеуху от Артема.

– Ты, сука, не ори.

– Да я не ору, вы че? Какой Гриша?

– Вот этот, – Платон вытащил из папки фотографию трупа.

– Ой… – Яшин поморщился. – Начальник, я в натуре не в курсах, кто это. Че ты тут жмешь? Какой-то мокрый… Фу, бля…