Чтение онлайн

«Мы считаем необходимым ликвидировать полковника Ласалля. У нас есть люди, которые могут представить это как несчастный случай, люди, ожидающие в этот момент приказа действовать…

«Может быть, ошибка…

«Было бы ошибкой ничего не делать, не действовать. Эти люди, которые бы занимались этим вопросом, были компетентны, уверяю вас…

Они продолжали обсуждать проблему, когда стемнело, а за стенами парижский трафик в час пик достиг своего пика. В нескольких десятках метров от того места, где стояли двое мужчин, столичная жизнь шла своим обычным будничным ходом, а кое-кто даже покупал подарки к Рождеству.

Карел Ванек на большой скорости вел Citroen DS 21 вперед, направляясь к громоздкой фигуре, стоящей посреди бетонной колеи. Свет был плохой; это было поздно вечером 11 декабря, незадолго до наступления темноты. Через лобовое стекло Ванек видел, как фигура мчалась к нему, расплылась, когда машина врезалась в нее на скорости 90 км/ч, приподнялась от удара, затем вся машина закачалась, пока он ехал дальше, проезжая над телом. Через дюжину метров он остановился с визгом шин, оглянулся через плечо, включил заднюю передачу и на полной скорости дал задний ход.

Тело неподвижно лежало в сумраке, смутный горб, когда он пятился к нему, ускоряясь. Ванек никогда не получал большего удовольствия, чем за рулем автомобиля; он чувствовал себя продолжением механизма, что рычаг переключения передач — еще одна рука, тормоз — третья нога. Это было волнующе. Он продолжал отступать на скорости, и его цель была идеальной. Во второй раз он ощутил раскачивание, когда колеса «ситроена» проехали по бугорку, лежащему на проезжей части. Затем он пошел дальше, сворачивая назад в крутой поворот, останавливаясь, снова двигаясь вперед, поворачивая руль, пока не начал двигаться со скоростью в противоположном направлении.

— Тридцать пять секунд, — сказал тихий мужчина на заднем сиденье машины, щелкнув секундомером.

Ванек резко затормозил, отчего пассажира рядом с ним чуть не выкинуло в лобовое стекло, и он засмеялся под ругательства Вальтера Бруннера. — Тебе обязательно быть таким драматичным? — спросил Бруннер, откинувшись на спинку сиденья.

«Реакция-реакция… Ванек щелкнул пальцами. «Вот в чем все дело. В тот день, когда мы приедем в Ласаль, мне, возможно, придется сделать именно это — вы должны быть к этому готовы…

Они вышли из машины и пошли обратно по заброшенной гоночной трассе, расположенной недалеко от чешского города Табор, в сорока пяти милях к югу от Праги. Чуть больше, чем крупная тень в далеком мраке, Михаил Борисов, русский, ответственный за учебный центр, склонился над фигурой на дороге, фигурой, сделанной из мешковины и соломы для конечностей, тела и головы. Мощная пружина удерживала воображаемого в вертикальном положении, пока Ванек не ударил его.

«Хорошо?» — спросил Ванек, добравшись до Борисова. «Никакой задержки во время второго захода — я пошел прямо назад и прямо над ним…

Борисов, тучный, закутанный в шубу и шапку от сильного холода — по пражскому радио передали предупреждение о снеге, — кисло посмотрел на чеха. Ванек был слишком уверен в себе, слишком высокомерен, чтобы ему когда-либо нравился этот человек, и беда была в том, что Ванек был прав: это был идеальный забег. Проклятый чех в совершенстве тренировался во всем, что делал. — Мы бежим обратно в центр, — резко сказал он. — Я пошлю кого-нибудь забрать машину… — Борисов говорил по-французски; с тех пор как началось обучение, все разговоры велись на галльском языке.

Они бежали по дорожке в холодных сумерках, которые сейчас были почти в темноте, и Ванек намеренно держался на несколько шагов впереди трех других мужчин, чтобы продемонстрировать свою физическую форму. Когда они вошли в бетонную хижину, приютившуюся под еловой рощей, их встретила волна тепла от кипящей печки. Борисов, самый старший и последний из четырех мужчин, вошедших в здание, захлопнул дверь, чтобы согреться. Сняв пальто, они закурили сигареты «голуаз» и опустились на стулья вокруг стола. Одну стену занимала крупномасштабная карта Франции и Германии; на другой висела карта Парижа. Различные путеводители, в том числе расписания, Michelin и Guide Bleu занимали деревянную полку. Наиболее заметной была большая фотография полковника Рене Ласалля.

— На сегодня хватит, — объявил Борисов, наливая из бутылки французский коньяк. — Ты поправляешься, — неохотно добавил он.

С характерной для него бравадой Ванек поднял бокал к фотографии на стене. — На нашу встречу, мой дорогой полковник…

Карду Ванеку был тридцать один год, это был высокий, худощавый мужчина с костлявым лицом, очень темными волосами и аккуратными темными усами. Прирожденный спортсмен, его быстрые темные глаза дерзко смотрели в ответ, пока русский изучал его. Ванек знал, что он хорошо справлялся со своей работой, что русские не любили его, но также признавал его способности, которые делали все намного лучше; и способ удержать Борисова на своем месте заключался в том, чтобы тренироваться еще сильнее, чем хотелось россиянину. — Повторим ночную тренировку, — резко сказал Ванек. — Догнать человека в темноте еще сложнее.

В России для чехов есть слово, которое означает «умные люди, слишком умные наполовину…» И это резюмировало мнение российского тренера о своем протеже. С другой стороны, думал Борисов, Ванек определенно был человеком, который возглавит этот советский коммандос; у него была вся квалификация. Пять лет назад Ванек был прикомандирован к службе безопасности посольства Чехии на авеню Шарль-Флоке возле Эйфелевой башни в Париже. Как и многие чехи, Ванек был прекрасным лингвистом: он бегло говорил по-французски, по-немецки и по-английски. И когда команде из трех человек будет дан сигнал отправиться на запад, они поедут как французы, говорящие на этом языке и снабженные французскими документами.

У Ванека были и другие полезные навыки, помимо навыков обученного убийцы, которые он усовершенствовал в тренировочном центре. Красивый мужчина, смелый и уверенный в себе, чех был привлекателен для женщин, что иногда оказывалось весьма удобным. Ведь путь к мужчине так часто лежал через его женщину. И, наконец, думал Борисов, куря свою «Галуаз», у Ванека была холодная полоса, которая позволяла ему убить человека и хорошо заснуть после акта. Это было доказано, когда он отправился в Стамбул, чтобы убить советского шифровальщика, у которого появился аппетит к американским долларам. Ванек задушил мужчину до смерти, а затем одной темной ночью сбросил его с балкона в Босфор.