Камера
Шрифт:
Сэм подошел к стулу, на котором лежали конверты, взял верхний и протянул Адаму.
– Вот письмо на имя губернатора с просьбой отменить слушание. Если ты не захочешь доставить конверт адресату, я передам копию письма прессе, а значит, поставлю в дурацкое положение тебя, Гудмэна и Макаллистера. Ясно?
– Ясно.
Кэйхолл вернул конверт на прежнее место, достал из кармана сигарету и закурил. Адам поставил в блокноте жирную галочку.
– В понедельник к тебе приедет Кармен. Насчет Ли я пока не уверен.
Сэм опустился на соседний стул.
– Она все еще в клинике? – Взгляд деда был устремлен в сторону.
– Да, и я не знаю, когда врачи разрешат ей выйти. Ты по-прежнему хочешь ее увидеть?
– Нужно подумать.
– Думай побыстрее.
– Странно как-то все получается. Утром здесь был Донни, мой младший брат. Он рассчитывал повидаться с тобой.
– Донни тоже был членом Клана?
– Это еще что за вопрос?
– Это простой вопрос, на который можно дать не менее простой ответ: “да” или “нет”.
– Да. Он был членом Клана.
– Тогда у меня нет желания его видеть.
– Он славный парень.
– Охотно верю.
– Он мой брат, Адам. Я хочу, чтобы ты познакомился с моим братом.
– У меня нет желания знакомиться с представителями рода Кэйхоллов, особенно с теми, кто любил щеголять в белых балахонах.
– Надо же! Три недели назад тебе не терпелось узнать все о своих родственниках. Что случилось?
– С меня хватит. Теперь мне известно о них больше, чем нужно.
– О, но это далеко не все.
– С меня хватит. Избавь. Сэм печально улыбнулся.
– Спешу обрадовать, – сказал Адам, глядя в блокнот. – К толпе куклуксклановцев у ворот присоединились истинные арийцы, нацисты, скинхеды и прочие радетели чистоты белой расы. Выстроились вдоль автострады и размахивают плакатами. Надписи на плакатах, разумеется, требуют освободить Сэма Кэйхолла. Зрелище впечатляет.
– Я видел это на экране телевизора.
– А еще они маршируют в Джексоне, вокруг капитолия.
– В этом тоже моя вина?
– Нет. Все дело в готовящейся экзекуции. Она превратит тебя в общенационального мученика.
– Что мне остается?
– Ничего. Смело иди умирать. Они будут счастливы.
– Сегодня ты совсем забыл о почтительности.
– Прости. Устал, наверное.
– Выбрось белое полотенце, как я. Рекомендую.
– Ни за что. Эти судейские крысы у меня еще побегают. По-настоящему я ведь пока не вступил в бой.
– Ну да. Ты сочинил тройку ходатайств, которые не прошли ни одной из семи инстанций. Счет семь ноль, малыш. Боюсь представить, что начнется, когда ты, как говоришь, вступишь в бой.
Добродушная ирония достигла цели. Адам улыбнулся, и атмосфера в “гостиной” потеплела.
– У меня появилась неплохая идея, Сэм. Когда тебя не станет, затею громкое дело.
– Когда меня не станет?
– Ну да. Мы призовем их к ответу за ошибочно вынесенный и приведенный в исполнение смертный приговор. Ответчиками выступят Макаллистер, Роксбург, Наджент и штат Миссисипи. Они у нас попрыгают.
– Такого в истории еще не было, – глубокомысленно изрек Сэм.
– Знаю. Я все продумал. Может, мы и не выиграем, но зато от души повеселимся. Подумай только, какими выродками они предстанут перед всеми!
– Благословляю. Действуй.
Улыбки обоих стали блекнуть. Юмору не место в тюремных стенах. Адам скользнул взглядом по странице блокнота.
– Еще два момента, Сэм. Лукасу Манну нужно знать имена свидетелей. Ты вправе назвать двоих, если дело, конечно, дойдет и до этого.
– Донни отказался. Тебе я сам не позволю. Просто не знаю, кого выбрать.
– Хорошо. Могу назвать человек тридцать, которые выпрашивали разрешения взять у тебя интервью. Крупнейшие газеты страны с удовольствием прислали бы сюда своих представителей.
– Нет.
– Согласен. Помнишь, в последнем нашем разговоре я упоминал о писателе, Уэндалле Шермане? Том, что…
– Помню. За пятьдесят тысяч долларов.
– Теперь он называет новую сумму – сто тысяч. Денежки выложит его издательство. Шерман хочет записать на пленку беседу с тобой, посмотреть в окошко газовой камеры, покопаться в архивах и подготовить солидную книгу.
– Нет.
– Почему?
– Тратить оставшиеся три дня на пустую болтовню? Чтобы потом какой-то чужак шатался по округу Форд и задавал всем бессмысленные вопросы? К тому же сейчас я не испытываю особо острой нужды в сотне тысяч долларов.
– Отлично. Ты говорил про одежду…
– Да. О ней позаботится Донни.
– Пойдем дальше. Вплоть до последнего часа тебе разрешено находиться в обществе двух человек. Существует специальная форма, где необходимо указать их имена.
– Имеются в виду юрист и священник, если не ошибаюсь?
– Ты прав.
– Впиши в форму себя и Ральфа Гриффина.
– Кто такой Ральф Гриффин?
– Наш новый капеллан. Говорит, он убежденный противник смертной казни, поверишь? Его предшественник считал, что все мы должны гореть в геенне огненной, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, естественно.
Адам протянул Сэму заполненный бланк:
– Распишись вот здесь. Кэйхолл вывел четкую подпись.
– Помимо всего прочего, тебе положено одно супружеское свидание.
В “гостиной” зазвучал хриплый смех:
– Не издевайся над стариком, малыш!
– И не думаю. Лукас Манн настоял, чтобы я обязательно напомнил тебе об этом.
– О'кей. Ты исполнил свой долг.
– Есть еще одна бумажка. Как ты распорядишься личным имуществом?
– То есть своими пожитками?
– Примерно так.