Чтение онлайн

Выхожу на улицу. Подставляю лицо солнечным лучам. Щеки начинают гореть как при температуре. Ее я тоже проверяла. Все нормально.

Решаю немного прогуляться, надеясь, что это поможет распустить узел в животе. Надо попробовать сосредоточиться на чем-то другом, но все, что приходит в голову, это сегодняшнее утро, и становится еще хуже.

Возвращаюсь в комнату и прямо в одежде забираюсь под одеяло. У меня стучат зубы и леденеют пальцы на руках. Самира приносит горячий чай с неизвестными мне травами, а через час приводит доктора. Женщина в белом халате осматривает меня, измеряет температуру и давление. На термометре тридцать пять и восемь, пульс высоковат, но ничего критичного.

Самира приносит мне чай уже с другими травами по рекомендации доктора. После него я, наконец, начинаю согреваться и веки становятся тяжелыми.

— Спи, — моя добрая гувернантка гладит меня по волосам, сидя рядом на кровати. Она начинает тихо напевать на родном языке. Так приятно.

Становится все теплее. Теперь изнутри. Там, где зудело и сосало весь день, теперь словно вспыхнуло яркое солнышко. Я не дрожу больше.

Вижу маму. Она грустно улыбается мне, но не подходит. Я тянусь к ней, а она делает шаг от меня. Я снова к ней, она опять уходит.

«Мама» — открывается рот и должно получиться слово, но я только шлепаю губами в попытке ее позвать.

Мамин силуэт размывается. Я бегу за ней босиком по теплой земле. Запыхавшаяся влетаю в родительский дом. Смотрю на себя в зеркало. На мне то самое платье, в котором меня отдавали Камилю. Сморгнув слезы, иду по знакомым с детства коридорам в поисках либо мамы, либо няни.

«Эй!» — снова пытаюсь кричать. Не получается.

Вздохнув, иду дальше. Слышу голоса. Поворачиваюсь на звук и до меня доносится тихий женский плач.

— Всех убили, — это точно мама. — Он всех убил. Это из-за нее. Ясна виновата!

Стены вдруг размываются, и мама больше не улыбается мне. Она смотрит с болезненной ненавистью и повторяет, глядя мне в глаза:

— Это ты виновата! Ты! Из-за тебя Камиль убил всех наших мужчин. Ты виновата!

В шоке опускаю взгляд на собственные руки, а на них кровь. Много - много крови. И вокруг тоже. Она брызгами появилась даже на моем платье…

— Нет!!! — резко сажусь на кровати и в ужасе смотрю на собственные руки.

Чистые. Они чистые…

И платье на мне другое. И я не в родительском доме. Его для меня больше нет. Здесь мой дом. Мама не звонит и не приезжает. Я там не нужна.

Дверь распахивается. На мой крик вбегает испуганная Самира. Обнимает мое лицо ладонями, заглядывает в глаза.

— Что такое? Что случилось с моей девочкой? — гладит по щекам, стирает слезы, которых я не ощущаю.

В ушах до сих пор стоят слова матери: «Ты виновата!»

— Кошмар, — выдыхаю Самире, пытаясь взять себя в руки. — Просто кошмар.

— Накрутила себя, потому что, — ругает гувернантка. — Чего ты на себя лишний груз вешаешь? Ты собственных чувств к нему боишься? Не бойся. Ты же молоденькая девочка совсем. Влюбляться нормально. И ты думаешь, он не чувствует? Глупенькая. Он видит. И оттаивает с тобой постепенно. Я уже и не надеялась увидеть его прежним, но у тебя получается. Далеко еще. Камиль глубоко свое человеческое спрятал. Но ты достанешь. Не плачь и не бойся любить, раз уж так вышло. Помнишь, я тебе говорила, что свою судьбу можно изменить? Вот ты ее и меняешь, — она гладит меня по руке. — А перемены всегда пугают. Ничего, маленькая. Все будет хорошо. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы у вас у обоих все было хорошо. Сходи, умойся, а я за горячим чаем и сладостями схожу.

Иду в ванную и понимаю, что у меня все еще дрожат ноги. Это был такой реальный сон, что он никак не хочет меня отпустить. Яростно мою руки с мылом, ощущая на них липкую кровь. Закончив, смотрю на свое отражение в маленьком зеркале над раковиной. Я правда боюсь его любить. Откуда Самира все всегда знает? И вообще, ей легко говорить, она свободная. А меня учили подчиняться, любить никто не учил. Я не понимаю, что делать с этим новым чувством и еще целым спектром сопутствующих. Говорю Камилю то, что говорить не положено. Позволяю прикасаться языком между ног. Понимаю, что это желание мужчины и тут с одной стороны я должна как раз подчиниться, а с другой — в моем мире нечто подобное делает только женщина своему мужчине, а никак не наоборот.

Мне до сих пор стыдно. Вспоминаю позу, в которой он делал это со мной, и хочется провалиться сквозь землю.

Вздрагиваю от хлопка двери. Выхожу из ванной. Самира ставит поднос с чаем на столик и сообщает мне:

— Мужчины вернулись, — ее интонация заставляет подобраться. — Камиль ранен.

— Как…?

— Тихо – тихо! — Самира подбегает ко мне, удерживает, чтобы не упала. — Своими ногами пришел. Ножом его зацепили. Врача уже вызвали. Мальчишек они с Адилькой пока так и не нашли. Камиль злится очень и переживает.

— Аяз так хотел освободить брата из клиники. — вспоминаю наш с ним разговор.

— Аяз любит младшего братишку, но еще больше он любит власть, деньги и вседозволенность. Отец их когда жив был, у мальчика все было в достатке. Он возомнил себя королем. Отец спохватился, да уже поздно было. Испортил пацана. А Камиль его в жесткие рамки взял. Вот Аяз и устраивает показательные выступления. Разберутся. Не в первый раз.

Мы пьем чай со сладостями и смотрим, как на улице то фары моргают, то охрана по дорожкам быстро перемещается, скорее всего меняясь. Спать мне больше не хочется, но Самира просит побыть до утра в комнате. Приносит мне книжку. Я забираюсь с ней в удобное кресло и улетаю в волшебный мир принцесс, драконов и прекрасных принцев. Новая история, выдуманная красивая любовь. Мечтательно улыбаюсь, представляя себя на месте такой принцессы и начинаю понимать, почему именно эту книгу принесла мне Самира.

Интересно, а Камиль кто в этой истории: принц или дракон?

Перелистываю страничку, рассматриваю черно-белую иллюстрацию огромного крылатого монстра с шипами на голове, кожистыми крыльями и опасным взглядом. А рядом с ним стоит девушка с длинными волосами. Она кажется такой крохотной в сравнении с вымышленным существом. Эта иллюстрация становится ответом на мой вопрос и дочитать книгу хочется еще сильнее. Надо же узнать, с кем в итоге обрела свое счастье эта принцесса.

— Ты чего не спишь? — меня пугает голос «дракона». — Рассвет уже, девочка, — Камиль забирает у меня книгу, загибает уголок страницы, чтобы я не потеряла, где остановилась, и откладывает на подоконник.