Чтение онлайн

— Не могу пожелать тебе удачи, — пробормотал Гурвич. — Я подготовлю разрешение на выезд. Но учти, что ты остаешься свидетелем по делу о нападении на гражданина Израиля Оливера Бутцмана. Если понадобится, мы тебя вызовем в Тель-Авив. И лететь тебе придется за свой счет, оплачивать дорогу тебе никто не будет. Конечно, в том случае, если ты еще захочешь сюда приехать.

— Я знал, что все разговоры закончатся деньгами, — засмеялся Дронго. — Так, кажется, говорил известный тебе персонаж Корзухин из булгаковского «Бега». Что ж, спасибо и на этом. Обещаю вернуться по первому вашему требованию. Между прочим, ты говорил, что мы вместе пообедаем. Надеюсь, ты откажешься ради меня на один день от своей диеты. По-моему, лучше умереть от переедания, чем от язвы желудка и голодной смерти. Ты ведь наверняка знаешь, где здесь хороший ресторан.

Потсдам известен достаточно давно. Здесь прусский король Фридрих Второй разбил парк Сан-Суси по образцу Версаля.

Уникальная роль Потсдама была обусловлена его географическим положением. Он примыкал к Западному Берлину, и, чтобы попасть из центра собственной столицы в Потсдам, восточным немцам приходилось огибать Стену. Потсдам стал известен миру благодаря состоявшейся здесь исторической конференции. Обычно, когда говорят о встречах руководителей трех держав, имеют в виду встречи Сталина, Рузвельта и Черчилля. Но парадокс в том, что на главном, решающем, этапе переговоров, определявших послевоенное устройство Европы, два руководителя из «великой тройки» уже не присутствовали.

Они встречались втроем и на Тегеранской конференции, и на Ялтинской. Но в Потсдам президент США Рузвельт уже не приехал. Он умер в апреле сорок пятого, не дожив всего месяц до окончательной победы над фашистской Германией. А затем произошло невероятное. Черчилль, под руководством которого Англия не сдалась самому сильному противнику в своей истории, человек, под руководством которого была одержана столь необходимая и великая победа, неожиданно проиграл выборы. Англичане преподнесли миру урок демократии: политика следует оценивать по особому счету, учитывая и то, каким он будет в послевоенном мире, куда поведет страну. Военная риторика Черчилля начала утомлять англичан. И маятник качнулся в сторону лейбористов. Можно представить себе состояние Сталина, когда ему доложили, что Черчилль проиграл выборы. Он уехал из Потсдама на несколько дней, пообещав вернуться, но так и не вернулся на переговоры. Вместо Черчилля место руководителя делегации Великобритании занял бесцветный Эттли, вошедший в историю только благодаря тому, что он занял место Черчилля.

Уинстон Черчилль был слишком гордым человеком, чтобы вернуться в Ялту в качестве руководителя оппозиции и расположиться в задних рядах, за спиной лейбористов. Наверно, Сталин в тот момент еще раз подумал, что его собственная «демократия», когда все голосуют за одного кандидата, гораздо лучше демократии по-английски, когда в разгаре самых серьезных переговоров приходится менять выдающегося политического деятеля на столь незначительное лицо.

Благодаря этому Сталин легко переиграл и Трумэна и Эттли. Он добился всего, чего хотел. Восточная территория Германии была оккупирована советскими войсками. Вся Восточная Европа покорно отдавалась победителю. Пруссия была стерта с лица земли. Большие земельные наделы получила Литва, вошедшая в состав Советского Союза, и Польша, граница которой была существенно сдвинута на запад. В свою очередь, восточная граница Польши была сильно сдвинута — Западная Украина и Западная Белоруссия были включены в состав соответствующих республик.

Англичанам удалось зацепиться за Грецию и настоять на международном статусе Берлина, который был разделен на четыре оккупационные зоны. Сталин легко согласился на это, понимая, что вокруг Берлина будет располагаться советская зона. В то время он был не просто победителем. Он оказывал почти мистическое влияние. Его именем клялись миллионы людей во всем мире. Коммунистические партии Франции и Италии занимали незыблемо прочные позиции в своих странах.

В послевоенные годы в Потсдаме почти на каждого немца, проживающего здесь, приходился хотя бы один советский солдат или офицер. В городе были расположены контингента Западной группы войск, и русская речь слышалась так же часто, как и немецкая.

Кардиган прилетел вчера поздно вечером в Берлин. Необходимо было соблюдать предельную осторожность, чтобы, с одной стороны, не спугнуть неизвестного герра «Мюллера», который мог продать этот ценный список англичанам или французам. А с другой — не привлекать внимания немецкой контрразведки, которая наверняка бы противодействовала передаче списка американцам. Немцы и так все время обвиняли американцев в том, что они утаивают часть списков «Штази», оказавшихся в руках ЦРУ сразу после распада ГДР.

Всю ночь они обсуждали ситуацию с Давидом Страусом, резидентом ЦРУ в Берлине. К утру план был продуман во всех деталях. Из западной части Германии были срочно вызваны сотрудники ЦРУ, работавшие под прикрытием дипломатических и научных представительств. В отель «Аскот-Бристоль» были направлены несколько человек, которые должны были снять номера, чтобы «случайно» оказаться в гостинице в тот момент, когда там состоится встреча Кардигана с неизвестным посланцем. Было решено, что будут работать сразу два оператора, которые снимут встречу во всех деталях. Страус задействовал всех своих сотрудников, которые понимали важность предстоящей беседы.

Ровно в пять часов Кардиган со скучающим видом сидел в холле отеля и читал газету. Напротив в кресле расположился Филипп Данери, который должен был узнать своего собеседника. Напряжение росло с каждой минутой. В четыре минуты шестого Кардиган убрал газету и начал искать сигареты. Но он бросил курить еще четыре года назад, а здесь курить было нельзя. Кардиган вспомнил об этом только тогда, когда обшарил все карманы. И снова взял газету.

В пять часов восемь минут на пороге отеля наконец появился незнакомец. Он вошел в холл, огляделся и, увидев Данери, направился к нему. Его уже снимали со всех сторон. Незнакомец подошел к Данери и угрюмо кивнул ему. Они поднялись, прошли в кафе и сели за столик. Кардиган убрал газету и старался рассмотреть незнакомца.

Очевидно, они говорили о материалах, которые принес для проверки «Мюллер». Он протянул конверт Данери. Тот взял его. Затем произнес несколько слов. Данери сообщил ему, что с ним хочет встретиться его руководитель, который сейчас находится в отеле. «Мюллер» посмотрел по сторонам и кивнул. Очевидно, он тоже понимал значимость подобной сделки.

Данери поднялся и приветливо махнул Кардигану, словно приглашая своего старого знакомого за столик. Кардиган прошел в кафе. Попросив официанта принести ему «эспрессо», он сел напротив неизвестного. Тот внимательно посмотрел на нового человека и ничего не спросил.

— Здравствуйте, — сказал Кардиган. — Вы говорите по-английски?

— Нет, — буркнул незнакомец.

— Тогда перейдем на немецкий, — предложил Кардиган.

Два оператора снимали их встречу с разных точек. Один из них — мужчина, его камера лежала в портфеле. Другой — женщина, приехавшая со своими детьми и все время снимавшая «свою семью» переносной профессиональной камерой. По «случайности» дети сидели так, что она могла снимать встречу Кардигана и Данери с этим неизвестным посланцем.