Чтение онлайн

– Мне кажется, – заявил он, – что существует два допустимых пути решения этой проблемы. Первый – государство запрещает своим гражданам иметь оружие. Но при этом берет на себя гарантии безопасности этих самых граждан. Не в том смысле, что насильственных преступлений не будет, это недостижимо, а просто оно принимает на себя обязанности страховщика. То есть ограбили кого-нибудь – государство тут же возмещает ему стоимость изъятого, компенсирует моральный ущерб, упущенную выгоду и вообще все, в чем этот кто-то потерпел убыток. А потом начинает ловить бандитов… Если же оно, запретив иметь оружие, не берет на себя таких обязательств, то это значит, что для него народ – это не граждане, а скотина. Ну или рабы… – Тут он замолчал и посмотрел на меня.

– Думал, возражать буду? Да нет, я, в общем, тоже примерно так считаю, – кивнул я.

– Второй, – продолжил Гоша, – государство сразу заявляет, что ни обеспечить стопроцентную безопасность, ни такую же компенсацию ущерба оно не может. И потому разрешает гражданам ходить вооруженными, оставляя за собой лишь надзорные функции по применению этого оружия. И какой, по твоему мнению, путь более приемлемый для России?

– Разумеется, второй, – несколько даже удивился я. – Даже если забыть, что на первый у нас элементарно не хватит денег, то все равно он плох тем, что поощряет в народе соответствующие настроения. Дескать, мне государство должно по жизни! А потом будем удивляться, с чего это либерасты так расплодились.

– Но при этом мы ставим граждан в неравные условия, – заметил император. – Вот, предположим, повстречается грабителям… ну, твой Акимов, например. Так они у него и пикнуть не успеют! А вот, скажем, тот же Циолковский… Думаешь, ему ПФ в кармане сильно поможет?

– Ты, пожалуйста, божий дар с яичницей не путай. Наше дело – дать человеку возможность защищать себя и своих близких, а уж как он ею будет пользоваться – его дело. Но, пожалуй, для тех, кто по состоянию здоровья защищаться сам не в состоянии, надо будет со временем действительно ввести какую-то государственную страховку. Для слепых там или безруких-безногих… А если у человека от избытка гуманизма руки трясутся и очки запотевают, так мы-то тут при чем?

– Но какие-то ограничения ввести надо?

– Пушки гражданам ни к чему и автоматы с пулеметами, пожалуй, тоже, – задумался я, – а остальное, наверное, и ограничивать не надо… Вот только на откуп местным властям этого отдавать нельзя. И, может, хватит на сегодня? Нас, между прочим, обоих жены ждут.

Наутро я завтракал уже в Гатчине, за компанию с его величеством Эдуардом Седьмым. Английское величество чувствовало себя как на иголках и, наконец, не выдержало:

– Господин канцлер, не будете ли вы так любезны просветить меня, по каким признакам вы производите людей в свои друзья?

– Мои друзья говорят мне только правду, – пояснил я, – но это процесс постепенный. Скажем, в беседе со мной кто-то не соврал, хотя и мог. Ну недоговорил, понятно, но все равно – хороший человек. Если хороший человек год таким и остается, то это уже приятель. Ну а приятель с двухлетним стажем уже называется друг… Это, так сказать, эволюционный путь. Но есть и революционный. Это когда я сижу и ничего не подозреваю, а кто-нибудь раз – и совершенно бескорыстно спасает меня от нешуточных неприятностей! Как кайзер в четвертом году. Без его явной внешнеполитической поддержки Россия вполне могла получить затяжную войну с японцами. Так что в данный момент я горд, что имею честь беседовать с хорошим человеком Эдуардом.

Несмотря на многолетний стаж хорошего человека в лицедействе, на его лице мелькнула тень мысли, которую я для себя перевел так: «Эх, повесить бы наглеца». Но ведь здоровье-то не казенное! И Эдик неуверенно сказал:

– Вы знаете, мне кажется, что и якобы настоящий план кабинета относительно Китая и Южной Африки тоже на самом деле имеет отвлекающий характер… Но клянусь – в Китае действительно что-то задумано! И единственное, что я могу сказать, оно как-то связано с одним китайцем, который до недавнего времени пребывал в Токио, а сейчас перебрался в Гонконг. У него еще какая-то странная для китайца фамилия, кажется, Янсен.

Ага, подумал я, кто же это у нас там такой норвежский в Поднебесной завелся? Е-мое, да небось отец китайского народа Сунь Ятсен! Блин, этот сможет, если захочет. А уж когда ему денег подкинут и оружия…

– Давайте договоримся так, – предложил я. – Для подготовки вашего глубокого оздоровления нужно время, не менее полугода. Так что я начинаю готовиться, а вы обращайте внимание на любую мелочь, имеющую отношение к Китаю и вокруг… Только осторожнее. Надеюсь, вы понимаете, что стоит тем людям заподозрить вас в двойной игре – и вы покойник?

– Понимаю, – кивнул Эдик, – временами я даже завидовал тому, как у вас поставлена охрана первых лиц государства.

– Кстати, а вам-то что мешает организовать нечто подобное? – предложил я.

– Деньги. Вопреки расхожему мнению права короля у нас весьма широки, он может объявлять войну, распускать парламент, назначать премьера, причем хоть последнего босяка с улицы… Но вот деньгами он не распоряжается.

– А право помилования у него есть? – поинтересовался я.

– Да, конечно.

– А по частоте оно ограничено? Ну например, сколько раз в день вы его можете объявлять?

– Не знаю, – задумался Эдик, – вроде ограничений нет… Но к чему это?

– А вот представьте себе картину. Не хочет какая-то сволочь давать денег своему законному сюзерену! К ней приходят верные офицеры короля, числом десятка два, и вешают сволочь на люстре в ее же, сволочи, кабинете. Потом бегом бегут к судье, мгновенно во всем признаются, отказываются от суда присяжных и адвоката. Судья быстренько прописывает им веревку, а потом лезет в стол и достает оттуда ваше помилование. Офицеры жмут ему руку и отправляются к следующей сволочи… Это я, конечно, утрирую, но если вы хотите иметь действительно надежную охрану, то подсудна она должна быть только вам.

После завтрака Эдик отплыл в свою Англию.

А через десять дней секретарь открыл передо мной дверь одного из кабинетов северного, то есть правительственного, крыла Зимнего дворца.

– Разрешите, Иосиф Виссарионович? – спросил я, заходя.

Хозяин кабинета отложил бумаги, которые изучал до моего прихода, взял трубку и, кивнув мне «да, пожалуйста», начал ее набивать.

Я сел напротив него и поинтересовался:

– Последнюю работу Владимира Ильича вы уже читали?