Чтение онлайн

– Не смеши… не смешите нас, князь. – Хельга раздраженно махнула рукой. – Принцесса в изгнании – это еще не так нелепо, но коронация за пределами государства… Надо мной будут смеяться все – от крестьянских детей до курфюрстов!

– Не посмеют, ваше высочество. Даже курфюрсты – если на вашу прелестную голову возложит венец сам Папа Римский. – Я сложил руки на груди. – Это позволит на законных правах носить древний титул Romanorum imperator augustus, вместо титула отца – electus imperator Romanorum.

– Римский император август… – пробормотал фон Лихтенштейн – он то ли кое-что смыслил в латыни, то ли просто был изрядным знатоком истории и средневекового права. – Вместо избранного императора.

– Именно так, ваше сиятельство – кивнул я. – Коронация Папой когда-то обладала не только сакральным смыслом, но и политическим. С монархом, которого признал Святой Престол, придется считаться всем остальным – и не только католиком.

– В этом мире есть только одно, с чем будут считаться – сила. – Хельга сердито сверкнула глазами-льдинками. – Армия или капитал – неважно. У меня нет ни того, ни другого.

– И все же не стоит недооценивать силу римской короны, ваше высочество. – Фон Лихтенштейн мягко улыбнулся. – И уж тем более – не стоит недооценивать влияние Святого Престола. Если Папа действительно поддержит вас – это, фактически, будет означать, что каждый, кто встанет на сторону канцлера – пойдет против воли Божьей… Знаю, в наше время вера не столь сильна в людях, как раньше – но в Европе пока еще достаточно ревностных католиков. Да и для знати слово понтифика – вовсе не пустой звук.

Я не ожидал, что старик так быстро меня поддержит – но тот, похоже, соображал заметно быстрее, чем следовало ожидать от человека в его возрасте. И уже успел просчитать возможную выгоду от коронации. За личиной немолодого правителя крохотного княжества в составе Рейха скрывался матерый политик, закаленный десятилетиями придворных интриг. И, возможно, куда более влиятельный, чем казалось на первый взгляд.

Отлично – как раз такой человек сейчас и нужен.

– Но как вы представляете себе это, князь? – Фон Лихтештейн задумчиво наморщил лоб. – Коронация в Риме… Такого не было уже… целую вечность!

– Куда меньше, ваше сиятельство, – отозвался я. – С двадцать четвертого февраля одна тысяча пятьсот тридцатого года, когда король объединенных Кастилии и Арагона Карл из рода Габсбургов, – Я отсалютовал Хельге ладонью, – был коронован Папой Римским Климентом Седьмым и получил титул императора… И хоть сие знаменательное событие и случилось в Болонье, а не здесь, в Ватикане – едва ли это имело какое-то значение.

– Завидные познания, князь.

– У меня была почти целая ночь, чтобы покопаться в местных архивах, – усмехнулся я. – И уж поверьте – там можно найти немало интересного.

– Охотно верю. И поддерживаю ваш замысел – целиком и полностью. – Фон Лихтенштейн почтительно склонил голову. – Но сколько у нас времени? Переговоры наверняка должны начаться со дня на день!

– Через неделю. И именно поэтому нам следует поторопиться, ваше сиятельство.

– Неделя?! – Фон Лихтенштейн снова выпучил глаза. – Господь Милосердный… Разве возможно за такое время убедить Святой Престол?.. И более того – нам следует непременно пригласить тех, кто присягнет на верность будущей правительнице Рейх. Князей, курфюрстов, герцогов… всех!

– И поэтому я благодарю Господа, что мы все собрались здесь, в Ватикане – хоть нас и свели вместе весьма прискорбные обстоятельства, если не сказать – опасные. – Я шагнул вперед и встал прямо перед фон Лихтенштейном. – Ведь едва ли кто-то сможет заручиться поддержкой знати лучше вас – достойнейшего и преданнейшего из князей Священной Римской Империи.

Лесть вышла слишком прямой и уж точно не блистала изяществом – но дело свое сделала: фон Лихтенштейн заглотил наживку. Тут же приосанился, поправил лацканы пиджака и даже сидя на мгновение как будто бы стал чуть выше ростом.

– Я?! Что ж… – проговорил он с плохо скрываемым восторгом. – Полагаю, мне это под силу. Даже в столь сжатые сроки.

– Вот и славно. А об остальном не беспокойтесь, ваше высочество. – Я поклонился Хельге и опустился обратно в кресло. – Понтифика я возьму на себя.

– Не уходи далеко, ладно? – Хельга улучила момент, когда на нас как будто никто не смотрел, и стиснула мою руку холодными пальцами. – Или я с ума сойду. Или вообще грохнусь в обморок!

– Ну же, ведите себя достойно, ваше величество. – Я так же незаметно освободился от хватки и на всякий случай даже отступил на шаг. – Едва ли стоит падать без чувств – да еще и на собственной коронации.

Все прошло успешно – настолько, насколько вообще могло, хоть само действо куда больше напоминало закрытую встречу исключительно «для своих», чем событие, которому суждено изменить курс новейшей истории Европы.

Мне пришлось как следует прижать его высокопреосвященство кардинала Монтанелли, чтобы добиться встречи с понтификом – и потом пустить в ход все свое обаяние и навыки дипломатии. Аудиенция длилась пять часов, я несколько раз уже был готов приложить упрямого и хитрого старца чем-нибудь вроде Булавы – но все-таки вышел из схватки победителем. Папа не мог не согласиться, что канцлер Каприви перешел все мыслимые и немыслимые границы – и пришло время противопоставить сатанинской мощи его машин веру и силу человеческого духа. А всей европейской знати – объединиться вокруг римской короны на голове у достойнейшей наследницы рода Габсбургов.

Которой еще предстояло не один год расплачиваться за благосклонность Святого Престола.

Понтифик выполнил мою просьбу, но в мелочах, конечно же, отыгрался по-полной – и начал с самого места церемонии. Коронация прошла не в соборе Святого Петра в присутствии толпы народа – с подобающей церемонии помпезностью и размахом – а в одном из залов Папского дворца и весьма скромно… во всех смыслах. Хельга расценила это чуть ли не как оскорбление, и нам с фон Лихтенштейном пришлось приглядывать, чтобы новоиспеченная римская императрица не наговорила лишнего.

Я бы и сам не возражал против полноценного и громкого действа – но мы явно были не в том положении, чтобы что-то требовать, топая ногами. В конце концов – корона есть корона, титул есть титул, а признание Папы – признание. А детали все забудут уже через полгода, если мы сможем выбить из венценосных стариканов нужные условия и сохранить Рейх после грядущей грызни с канцлером.

И уж тем более забудут, если нем не повезет, и от Священной Римской Империи останутся – как говорят в России – рожки да ножки.