Канцлер
Шрифт:
– Саня, у тебя виски седые! – озвучил для достоверности сам доваторец.
– Свои седые волосы на висках я как следует рассмотрел в зеркало только через два дня после возвращения в расположение батальона, а лет мне тогда было без нескольких дней двадцать четыре, – закончил капитан.
На этот раз никто смеяться не стал так ситуация была многим знакомая и понятная. Война из мальчишек делает либо взрослых мужчин, либо холодные трупы. В последнем случае даже если вернулся домой живой, но эту стерву внутри себя оставил.
Уже когда мы оказались на площади посреди которой стояла Крепость, неугомонный Фрунзе поравнялся с Лексиным и намного тише чем раньше, но так что я, идущий позади, услышал, спросил:
– Саш, а про ногу расскажешь? Как потерял?
Капитан не изменился в лице, разве что только губы чуть покрепче сжал, да с шагу на секунду сбился, и обнял погранца за плечи:
– Нет, Карл про ногу рассказывать не хочу. Она стесняется…
13. Авантюра
Когда мы уже было совсем отчаялись (ну это только так говорится, конечно, на самом деле все держали хвост пистолетом, а я как командир – это делать вообще был обязан) из туннеля шахты пулей вылетел Мягкий буквально на руках тащивший Сергеева. Сканер показал мне, что КПУЗД пулемётчика серьёзно повреждён.
– Мягкий – Канцлеру! – проорал по внутренней связи Мамонтов сворачивая за подбитый нами ранее БМП где опустил свою драгоценную ношу на землю.
– Слушаю!
– Гранат на подходе! На подходе! – зачастил от волнения Вадим. – Спасай её командир!
Явственно стали слышны звуки взрывов и хлопки очередей из мелкокалиберной пушки, а затем из-под земли сначала вырвалось облако пыли, вперемешку с кусками грунта, а потом выпрыгнул шагоход Яны.
Громоздкий «Цезарь», каким-то чудом поместившийся в шахту, преследуя внучку Фомина поливал из всех бортовых орудий уступавший ему в весе и защите, но не в скорости, «Барсук», броня на котором пылая ярким пламенем трескалась и рассыпалась.
Времени на раздумья не было. Любое попадание по Гранату могло уничтожить её. Отключив систему экстренного автоматического торможения, я щучкой нырнул вниз, удержав тяжёлую машину от столкновения с землёй в двух-трёх метрах над поверхностью закрывая собой «Барсука» и ударил по боевому роботу из всего что у нас было. Мальцев принял на себя управление спаренными плазменными пушками, установленными под кабиной и понадобилось всего три и восемь десятых секунды, чтобы оставить от бронированного гиганта только две конечности, насаженные на дымящийся кусок погнутого металла – всё что осталось от прямоугольного корпуса.
– Лихо ты подполковник, – облегчённо выдохнул позади мой штурман. – Ас, я бы затормозить не успел.
* * *
Неделя прошла в мелкой суете. Считали таявшие как снег весной боеприпасы, складировали накопившиеся трофеи, из тех что могли нам пригодиться и на продажу не пошли (с Копалычем-Фоминым я чувствовал не пропадём – он даже охлаждающую жидкость из защитных костюмов сливал в отдельную ёмкость), наладили связь с нашими работодателями. Слово клиенты как-то у меня сразу не пошло. Хотя конечно без «Дятла» всё бы это было куда сложнее. Параболическая антенна работала лучше, но всё равно через раз.
Вечер субботы закончился совсем не так как я планировал. Просмотр матча по воздушному хоккею между «Гвардейцами» и «Гренадёрами» с бутылочкой местного светлого пива «Железнофф» был прерван целой делегацией во главе с Гореловым. Только и успел глоточек сделать.
Запрограммировав головизор записать оставшуюся часть игры, я крутанулся в кресле в сторону посетителей.
– Чем могу быть полезен?
Взрослые мужики, сначала увидев обстановку кабинета замерли с открытыми ртами (особенно их впечатлили высокие потолки и карта Периферийных миров за спиной), но получив моё разрешение загомонили все сразу.
– Просим помощи Алексей Александрович! – откашлявшись начал пожилой, но крепкий дед с ровно подстриженной бородой в оранжевом комбинезоне фермера.
– Офицера-то жалко! – тут же вторил другой лет на двадцать помоложе с квадратным подбородком и в кожаной куртке.
– Пропадёт не за чих! – перекрикивал товарищей третий.
– Как есть пропадёт!
Мы уж не пускали, а он выпивши был и слушать нас не стал!
– Наверное убили его уже пока мы сюда летели!
– Да точно убили! – вздохнул самый молодой из гостей, курносый, с веснушками усыпавшими щеки, почти мой ровесник.
– Не каркай дурак!
– Чего это я дурак?
– Самураи! Как есть самураи во всём виноваты! Клянёмся! – брякнул всё это время молчавший толстячок с пышной шевелюрой забранной на затылке в короткий конский хвост.
– ТИХО! – гаркнул я и в кабинете наступила тишина.
– Ничего не понятно, но жутко интересно, – заявил стоявший в дверях Лексин, уперев кулаки в бока (капитан был тут как тут). – Может говорить будет кто-то один?
– Я сейчас всё объясню, – успокоил взглядом посетителей Слава Горелов. – Кажется, понял в чём проблема.
– Ну давай, кивнул я, проведя ногтем по запотевшему бокалу пива. – А вы садитесь мужики. Зря что ли мы для посетителей стульчики со всего музея притащили…
Уговаривать гостей долго не пришлось и вот они уже рядком вытянулись вдоль стеночки.
– Эти люди колонисты с Лозы… – начал Горелов.
– Чего это мы колонисты? – возмутился мой ровесник. – Давно уже не колонисты!
Брошенный мной на болтуна взгляд быстро закрыл ему рот.
– В общим Лоза тут недалеко. Час лететь на маршевых двигателях. Периодически к ним заглядывают всякие мародёры, – тем временем продолжил наш доктор, тщательно подбирая слова. – Обычно угрожают, берут откуп продуктами и улетают. Но в последнее время зачастили синдикатовцы. Облюбовали старую медную шахту у горного перевала. Эти ведут себе не в пример нагло. Забирают все денежные средства, оборудование, оружие, если какое есть. Мужики подозревают, что они себе что-то вроде временной базы на старом руднике устроили.