Чтение онлайн

Что «а значит», Джон додумать не успел, ибо в следующее мгновение на него уже неслась беспросветно-чёрная тень, неслась со скоростью форсированного глайдера.

Раздался хлопок, Джона ударило и отшвырнуло прочь, как тряпичную куклу. Отчаянно захлюпал во рту насквозь перекушенный сифон поилки, заорала система автоконтроля, уши забил отвратительный звон, поселившийся где-то внутри его головы.

Чтобы это могло так звучать…

Сознание словно с размаху обрушилось во что-то бесформенное, вязкое, холодное. Мысли растворились в этом сиропе, исчезая быстрее, чем могли появиться на свет. Происходящее осталось где-то там, далеко, и не было сил подняться и идти навстречу. Кажется, Джон больше не мог бороться с разом навалившейся на него усталостью. Или уже не хотел.

Вставай.

Джон через силу тряхнул головой и получил в ответ вспышку яростной боли в самом основании черепа, грозившую окончательно затопить сознание. Не так быстро. Остановиться, понять, что происходит. Боль должна тебя отрезвить. Боль — твой друг. Боль это жизнь.

Руки-ноги на месте, еле-еле, но двигаются, и подают сигналы миоусилителям экзоскелета. Поилку выплюнуть, активировать подшлемный серв, пусть приберётся. Вырубить треклятую сирену. Попытаться понять, что пытается ему сказать алертный планшет.

Повреждения раз, повреждения два… это всё не смертельно.

Доза экстренной химии, впрыснутая ему услужливым биосьютом, спешила привести его в чувство. Если бы дело было совсем плохо, тот бы действовал наоборот, погружая пациента в спасительную кому, которая уже и без того была близка. Значит, ещё поцарапаемся.

Подняться на одно колено, осмотреться.

С последним пунктом возникла заминка. Сквозь мельтешение фантомных пятен Джон не мог разглядеть ровным счётом ничего. Более светлая полоса снега внизу, чуть более тёмное небо наверху. Кажется, уже не так темно, как раньше. Или он здесь провалялся достаточно долгое время или… да, у него погас нашлемник. Натруженное зрение всё-таки сумело выкрутить чувствительность модифицированной сетчатки на некий достаточный уровень, но этого всё равно было мало.

Джон шарахнулся от бросившейся в его сторону тени, кое-как сгруппировавшись и прикрывая бок армированным предплечьем экзоскелета, от резкого движения снова погружаясь в бессознательную дурноту. Из неё его вывел только знакомый голос в канале:

— Алохаи, двигаться можешь?

Это был Экхарт, чёрная тень рядом на снегу. Лежал он как-то скособочено, придерживая одной рукой другую. Контур головы в шлеме водил по сторонам, что-то выискивая. Прожектор тоже деактивирован. Хотя вроде цел.

— Алохаи, отвечай. Двигаться можешь?

— Могу.

Джон отвечал через силу, пользование каналом вызывало новые приступы тошнотворного чувства бессилия.

— Только без героизма. Ползи вот туда, только не вздумай отключиться. Там Синтия, Ковальский и сержант. Сержант ранен, так что давай, лишние руки пригодятся. Свет не включай, он, похоже, только злит эту тварь. А, хотя да, — Экхарт увидел, что стало с его шлемом. — Крепко приложило? Она немаленькая, да?

И тут же, не дожидаясь ответа, одним прыжком исчез из вида.

— Ребята, я в порядке, иду к вам.

Надо же было что-то сказать.

Передвижение по вязкому свежему снегу не доставляло в его состоянии никаких приятных ощущений. Каждые полтора-два метра приходилось застывать, давая себе передышку, пока синие круги перед глазами не приобретали приемлемую контрастность, давая хоть что-нибудь разглядеть впереди. Кажется, он полз целую вечность.

Чернота вокруг одного из человекообразных контуров, лежащих на снегу отбила у Джона последние причины радоваться. Добраться-то он добрался, а вот дела у них были совсем из рук вон.

Синтия, заметив его, уронила на снег сборку пиропатронов, тут же занявшись неподвижным телом сержанта. Похоже, пробоины магистральных обменников биосьюта, крови в человеке так много не бывает. Цвет пролитой жидкости толком различить было невозможно, да так и лучше. Хоть какая-то надежда, что экзоскелет справился, а миоусилители самортизировали пришедшийся по касательной удар. Впрочем, если биосьют не сможет справиться и потеряет жизненные функции, то на этом морозе сержант либо задохнётся под шлемом, либо замёрзнет без него.

— Он жив?

— Пока да, но падает кислород. И температура тоже.

Джон как мог быстро переполз к телу Ковальского, принявшись сдирать с того меховую накидку.

— Заверни его в это. Биосьют выдержит?

— Не знаю. Потеря жидкостей прекратилась, но что там внутри…

— Тем более заверни, если станет совсем худо — открывай принудительно забрало, пусть дышит так. Обморожение ему пока не грозит, а там может и регенерация…

Синтия махнула рукой «помогай», осторожно поворачивая сержанта на бок. Через пару секунд было готово, под капюшоном вполне можно успешно дышать даже на таком морозе. Правда, с каждым часом он будет усиливаться.

— Что произошло?

— Сержант успел выстрелить дважды. Первый раз, когда тварь бросилась в вашу сторону, второй раз уже почти в упор, наверняка попал, тебя задело по касательной и отшвырнуло, но сержанту досталось сильнее. Однако и попадания сделали своё дело, тварь убралась, почти не задев нас троих, но, видимо, зацепив на ходу ещё и Мороку, вес у неё немаленький. Мы немного пришли в себя, погасили фонари, и я отправила Экхарта искать всех, кого раскидало.

— Сколько прошло с момента нападения?

— Минуты четыре.

Джон принялся шарить вокруг. Да, а кажется, что целая вечность. Но всё равно, времени в обрез.

— Что ты ищешь?

— Огнестрел, — Джон методично перекапывал метр за метром вокруг. — С прожекторами была ошибка. Утро для этой твари — самое голодное время. А грохота выстрела она может вообще не слышать. Что ей слушать посреди этих снегов. Лишена она органов слуха, и всё. А мы с этими фонарями — слепые. Да где же этот проклятый огнестрел…

— Экхарт сказал, что он может быть там, где упал Морока, туда было направление удара.