Кандидат
Шрифт:
Я покачал головой.
— Нет, мне неприятны разговоры о таком. В первую очередь, у меня возникло желание её защитить. Я сам имел в прошлом неосторожность похвастаться наличием такого… актива. Отчего преступные группировки и проявили к ней повышенный интерес. И считаю необходимым это исправить. Кроме того…
— Кроме того, вас кто-то попросил об этом. Как правило, такую ответственность за полезных крепостных проявляют родители молодого дворянина. Но вы же понимаете… Что теперь вы потеряли этот актив. Что по документам Анука пропала без вести, а девочка теперь совсем другой национальности, и её зовут…
— Анканы, — подсказал Станимир Тадеушевич.
— Да. И что теперь она не крепостная. Это значит, что цель подобного переезда и перепрятывания — либо чисто-альтруистическая, либо какая-то очень сложная и прагматическая, и вы просто о ней не знаете. Дайте угадаю. Вы… кандидат? Кажется, так это называется.
— Кандидат, — я кивнул. — И очередь моя, насколько могу судить, ещё не очень скоро.
— Ясно. То есть, вы не знаете. А вы, Станимир Тадеушевич?
Я посмотрел на лицо коллеги отца. Он нахмурился, поджал губы.
— Интерн.
— То есть это ваше инициационное задание? Вам кто-то приказал помочь? Кто именно?
— Послушайте, — сказал я, не дожидаясь ответа Станимира. — Мы вам сообщили и так достаточно информации. Мы раскрыли свои мотивы. Да, нам порекомендовали её вывезти. Кто точно попросил, кому это интересно — меня не волнует. Главное — что это важно мне. Мне совершенно не хочется, чтобы ребёнок попал в руки к «Единорогам», Строгановым или хрен пойми кому…
Роман Романович теперь не смотрел на меня. Он ждал ответа Станимира, сверля его зрачками. Тот молчал секунд тридцать, затем сказал коротко:
— Лоза. Скорее всего.
Особист вздёрнул бровью, поднялся со стула, затем махнул рукой.
— С этого следовало начинать. Пожалуйста, когда в следующий раз обнаружите такого ребёнка — скажите мне сразу. А ещё лучше — запросите сразу аудиенции с заместителем губернатора по тайным делам. Идёмте, нам следует поспешить.
Идти потребовалось недолго, всего какие-то сотню метров, хотя между этими двумя точками было два пункта досмотра, два эпизода сдачи и получения оружия и личных предметов — разумеется, это касалось только нас со Станимиром Тадеушевичем. После чего мы втроём очутились практически в такой же комнатке, только с красивыми полотнами маринистов на стенах и символикой Первого Северного Флота. Нам предложили кофе, после чего к нам пожаловал импозантного вида пожилой гражданин, во флотском кителе с кучей орденов. На нас он даже не обратил внимания, сразу начав диалог с нашим собеседником, с которым они, похоже, взаимодействовали достаточно плотно.
— Ну-с, голубчик, Роман Романович… я догадываюсь, что твоё появление тут не с проста.
— Вы правы, Христофор Андреевич.
Они оба шумно отпили кофе со столиков.
— Надеюсь, вы дадите мне ответ на вопрос, что делать с двумя прекрасными дамами, которые томятся в шикарных апартаментах в соседнем здании под охраной четырёх матросов и одного сенса?
— Да, Христофор Андреевич. Нашли, нашли мы причину их появления в вашей акватории. Придётся их отпустить, потому как дело уже надгубернское, федеральное…
— Хочешь сказать, опять тайные операции? Ай-яй-яй, а почему нас не известили… Ты же понимаешь, как граф будет недоволен.
— Понимаю. Ничего не поделать. Скажете своему графу, что к вам пришёл Роман Романович, которого другие злые господа напугали…
— Эти? — он усмехнулся и посмотрел на нас, как на экскременты.
— Нет, почему же. Другие. Очень влиятельные.
— Хорошо. Сейчас допью кофе, и отпустим барышень в ваше распоряжение.
Ещё полчаса, и я увидел Ануку Анканатун. Весь момент освобождения и передачи нам она вела себя молодцом — ни мускула не дрогнуло на лице, когда увидела меня, ни одной неподходящей эмоции.
Антонида Антоновна коротко распрощалась с нами, получила от Станимира Тадеушевича деньги на обратный билет, а мы погрузились в «Бирюсу-2008». Рядом с девочкой села строгая незнакомая девушка в пиджаке. Казалось, её взглядом можно резать цельнометаллические болванки. Я сел на переднее пассажирское, а Станимир Тадеушевич — на водительское. Мы остановились у выезда из комплекса зданий Первого Северного Флота, и я спросил — почему?
— Ждём кортежа сопровождения, — вздохнул Станимир. — Увы, спокойной поездки не получится.
К моему неприятному удивлению, он оказался прав. На выезде из Архангельска нас ждал сюрприз.
Глава 11
Мина на безлюдной дороге сработала примерно через час, когда мы ехали через глухой лес Архангельской области. Передний джип сопровождения Тайной Полиции подоровался, подлетев на полтора метра вверх и упав на бок. Станимир Тадеушевич резко развернул руль влево, объехал горящий автомобиль. Через мгновение лобовое стекло передо мной треснуло, затем паутиной пошло и боковое. Но почему-то пуля застряла на миг в миллиметре от стекла, а затем упала вниз. Звук врезающихся в обшивку дверей автоматных пуль ни с чем не спутаешь, правда, тут он вышел приглушённый, какой-то сдавленный.
Анука завизжала, женщина, имя которой мы так и не спросили — да она бы и не сказала, — вскрикнула и застонала от боли у меня за спиной.
— Нога…
Я посмотрел в заднее — джип сопровождения едва не врезался в первый загоревшийся, оттуда уже вылезали спецназовцы, стрелявшие по кому-то в лесной чаще.
— Матерь божья! — заорал Станимир Тадеушевич и дал по тормозам столь резко, что рёбра едва не треснули под ремнём безопасности.
Прямо перед нами, в метрах семидесяти на трассу, подсвеченную одинокими фонарями, падало здоровое дерево — не то сосна, не то лиственница.
— Тарань! — прошипела спецназовка. — Щит взяла!
Станимир дёрнул за рычаг переключения скоростей, давя на обе педали. Машина заскрипела колёсами и сорвалась с места. Её поверхность покрылась тонким слоем плазмы, а позади меня, буквально за спиной, что-то неистово гудело, как работающий трансформатор.
Словно горящий болид, мы понеслись прямиком в ветки и ствол дерева. Двадцать метров, десять… Я инстинктивно пригнулся и зажмурился, ожидая, что всё это в следующий миг окажется в салоне — но этого не произошло. С громким хлопком мы не то разорвали в клочья, не то прожгли ствол дерева за спиной. Сбоку из леса выехала какая-то машина, позади послышалась стрельба и глухие удары по обшивке салона, но Станимир Тадеушевич давил на газ, что есть мочи.