Чтение онлайн

Наподобие того, как недавно нами весьма продуктивно были сопоставлены понятия «чёрное» и «белое», интересно было бы соотнести друг с другом и такие глобальные понятия как «большое» и «маленькое»: («оокий» - большой) и («тиисай» - маленький). Нетрудно заметить, что оба знака в принципе происходят от изображения человека: (большой) - человек с широко расставленными руками, (маленький) - тоже человек (или человечек), опустивший свои маленькие ручки. Кто-то увидит в иероглифе образ приниженного и задавленного жизнью и начальством маленького подчинённого, а кто-то - изображение смиренно лежащего в своей люльке младенца. Впрочем, никто нам не мешает принять знак за маленькую птичку или самолетик, летящий высоко в небе [352] .

[ - Маленький СЁ:_тиисай 3 ( (3) маленький)]

Само собой разумеется, что прилагательное (тиисай) имеет крайне высокий индекс встречаемости в разговоре и в текстах, причём именно в том смысле и именно в тех формах употребления, что и его русский аналог. А запоминается очень легко: последите за разговором полуторагодовалых детишек - для них олицетворением милой малости является киса, однако мало кто из детишек может произнести именно «киса». Они обычно говорят: «тиииса, маааненькая тиииса».

«Тиисай» - хорошее, но ничем особым не примечательное прилагательное. Нас куда больше интересуют особенности иероглифа свойственные, впрочем, и всем остальным японским иероглифам. Так, для выражения понятия «малость» вовсе не обязательно применять классическое прилагательное тиисай. Иногда значительно проще и лаконичней бывает использовать ОНное чтение кандзи.

– маленькая страна (сё:коку).

(сё:буру) - мелкая буржуазия (пример интересен ещё тем, что в одном слове употреблены и китайский иероглиф, и японская кана, и китайское заимствование, и западноевропейское веяние).

– размер, величина (дайсё:). Это же «дайсё:» упоминают, когда говорят о коротком и длинном мечах. Есть и более близкое и понятное европейцу употребление: (дайсё: но дзи:ндзу) - джинсы всех размеров (и большие, и маленькие джинсы).

Но это всё в порядке привычных нам вещей. Другое дело, что у кандзи есть и настоящая особенность, заключающаяся в том, что этот кандзи может употребляться в качестве уменьшительно-ласкательного префикса (ну, что-то вроде нашего «-чка» или «-чек»), однако в этой своей роли он уже приобретает совершенно новое звучание:

(кобито) - карлик, лилипут, человечек (это же сочетание иероглифов без потери смысла может быть прочитано и как «сё:дзин»).

(кохицудзи) - овечка, барашек.

(кояги) - козлик, козлёнок.

(котори) - птичка.

(кодзима) - островок как антагонист большого острова: (оодзима).

А вот ещё: (кобаяси сан) - господин Кобаяси (господин Лесочек). Или фамилия действующего на момент написания Кандзявых эссе японского премьер-министра: (коидзуми) [353] .

И ещё одно более редкое звучание: (огава) - ручеёк, ручей, речка.

Где та грань, которая отделяет детёныша от небольшого по размерам животного? Или в Японии действует принцип, согласно которому маленькая собачка до старости щенок? Однозначно разграничить козочку от козленка, собачку от щенка позволяет очень полезный и при этом один из самых древних китайских иероглифов, основное современное значение которого - «ребёнок». Существует несколько толкований образа, скрываемого за графической простотой этого символа. Кто-то видит в нём спеленатого ребёнка (ручки в стороны, ноги вместе), кто-то считает, что это мать, несущая на руках и прижимающая к груди свое новорождённое сокровище.

[ - Ребёнок СИ_ко 3 ( (39) ребёнок)]

(ко) - это прежде всего человеческий ребёнок. «Ко», просто «ко». Однако часто, даже слишком часто, для обозначения понятия «ребёнок» используется более распространенный вариант, образованный сочетанием кандзи (СИ_ко) и кандзи (КЁ:_домо) [354] : (кодомо). Кандзи , как и положено уважающему себя иероглифу, имеет много значений, одно из которых - в некоторых случаях быть суффиксом множественного числа. При этом (кодомо) обозначает не только детей во множественном числе, но и одного отдельно взятого ребёнка, причём в единственном числе используется не просто «очень часто», а чуть ли не «на каждом шагу». А вот чтобы подчеркнуть именно большое количество детей, к «кодомо» нередко добавляют ещё один известный суффикс множественности - суффикс «тати»: (кодомотати) - это уже однозначно «дети», а (ватаситати) - мы.

– древний и многоплановый иероглиф. За всю историю существования китайской письменности к нему столько было «наподключено» всяких значений, что в современность он вошёл, будучи отягощенным весьма обширным набором употреблений, но для нас сейчас важно то, что он участвует в «создании» детишек, причем не только у людей, но и у животных:

(каэру но ко) - лягушонок (ребёнок лягушки).

(хицудзи но ко) - ягнёнок (ребёнок овцы).

(уси но ко) - телёнок (ребёнок коровы) и так далее и тому подобное.

А вот (хиноко) - искра (ребёнок огня).

Кандзи может выражать и более обобщённые понятия:

(хё:си) - такт, ритм, момент.

(ё:си) - протон (положительно заряженная частица).

Такое свойство кандзи обусловлено, скорее всего, влиянием Китая, в котором на иероглиф при образовании сложных слов помимо всего прочего возлагается задача быть признаком существительного.

Кандзи - это также распространённый суффикс, применяемый для образования некоторых женских имен: (акико сан) - госпожа Акико, (митико сан) - госпожа Митико. Или менее официально: (акико тян) и (митико тян) [355] .

Теперь, чтобы благополучно завершить эссе, нам осталась самая малость; разобрать пословицу, совершенно беспричинно вынесенную в качестве эпиграфа.

Для общей благозвучности разбавим перевод небольшим количеством литературности: