Чтение онлайн

Конвой вел его берегом речушки в тени нависающих скал. Они миновали приземистый бревенчатый барак с узкими зарешеченными оконцами. Здесь, несомненно, держали уведенных силой работников. От барака доносилось отвратительное зловоние, запах смерти и разложения.

«Когда они не работают, их выводят из шахты, — заключил рейнджер. — Но где же тогда живет охрана?»

Однако ничего такого, что походило бы на бараки для охраны, не было видно. И Хэтфилд пришел к выводу, что охрана обитает в пещере, где вполне могут быть залы, приспособленные под удобное жилье.

Рейнджера вели берегом речушки вот уже с полмили. Ущелье стало немного шире, появились островки чахлого кустарника. Откуда-то издалека доносился приглушенный рокот, как будто шум водопада, но если там и был водопад, то его скрывали унылые заросли.

К одной такой кучке кустарника как раз и держала путь охрана, и когда они к ней подошли поближе, Хэтфилд разглядел обшарпанную хижину, спрятавшуюся среди корявой растительности. Хижина эта, сложенная из плотно пригнанных бревен, имела большую каменную трубу и тяжелую дверь из толстых досок. Она появилась здесь несомненно раньше прочих строений и выглядела обособленно и заброшенно. Один из конвоиров открыл огромный амбарный замок и поднял тяжелый крюк. Заскрипели ржавые петли. Рейнджера втолкнули внутрь — и дверь захлопнулась за ним. Он услышал скрежет ключа в большом замке и глухой стук задвигаемого засова, а затем звуки удаляющихся шагов.

В течение какого-то времени в полумраке он ничего не видел, потом, когда глаза его привыкли к темноте, осмотрелся вокруг.

В комнатушке было единственное окошко без стекла, забранное мощной решеткой. Через окошко он видел, как охранники той же дорогою возвращаются назад. Возле одной из стен находилась лежанка, на которой валялись старые одеяла. Был еще там крепко сбитый стол и грубая скамья, неказистые, но прочные. Кое-какая старая кухонная утварь возле каменного очага довершала скудную обстановку.

Хэтфилд сел на лежанку и стал шарить у себя в карманах в поисках курительных принадлежностей. Он с удивлением обнаружил, что отобрали у него только оружие. Все остальное, даже деньги, не тронули. Он нащупал надежно запрятанную в хитроумно устроенном и почти незаметном карманчике широкого кожаного ремня серебряную звезду — знак рейнджера. Ее тоже не тронули…

«Но это ничего не значит, — размышлял он. — Этот безлицый ничего не упустит. Он прекрасно знает, что я рейнджер: вот почему ему так не терпится заполучить меня в приятели! Он понял, что убить меня не так-то просто — три попытки и все мимо. Тогда он пораскинул мозгами и сообразил, что если меня убрать — тут же появится другой, а может быть, и целый отряд. А вот рейнджер, снюхавшийся с ним, — это решение всех проблем. Одно мое словечко нужному человеку, и он добьется того, чего хочет… И я, кажется, знаю, чего именно. Карманный, купленный с Потрохами рейнджер, — это для него просто клад. Однако взялся он за дело ловко — ни разу не упомянул, что знает, кто я такой. Оставляет лазейку для моей совести — я так полагаю. А если это не сработает…»

Он не додумал свою мысль до конца. Острая боль в левой руке настойчиво напомнила о себе. Лицо его слегка посерело. Он сцепил зубы и, передернув могучими плечами, переключился на более насущную проблему. Закурив сигарету, он какое-то время задумчиво оглядывал комнатушку и ее жалкое содержимое. Окно, как возможный путь к побегу, «он тут же забраковал. Он сомневался, пройдут ли в него его плечи, даже если бы не было на окне толстых и крепко вогнанных в бревна прутьев. Каменный дымоход не подошел по той же причине. Стены — из прочных бревен, пол — из толстых досок, вытесанных топором из бревен. Крыша находится слишком высоко — не достать. И основательно сложена. „Да, — решил он, — дверь, хоть и прочная на первый взгляд, — это единственная возможность“. Подойдя к ней, потряс ее, нажал плечом, но дверь лишь слегка скрипнула — вот и все. Он подумал, не использовать ли стол и скамью, как таран. Что ж, может быть… Он взглянул на очаг и с удовольствием отметил, что некоторые из больших камней пригнаны неплотно.

Ценой огромных усилий ему удалось вытащить один такой камень. Он размахнулся и швырнул его в дверь. На досках образовалась глубокая вмятина, но дверь держалась крепко. Он мрачно ее разглядывал.

«Так я могу кидать в нее камень целый день и никуда не выберусь», — невесело подумал он. — А что, если поджечь дверь хибары?» Однако тут же отбросил эту мысль: нет, так только в дыму задохнешься. К тому же, дым, наверняка, увидят из пещеры.

В беспокойстве сбросил одеяла с лежака. Доски настила были тяжелыми, но довольно-таки гибкими, из тех, которые обычно выбирают для настила лежака — на них спать удобнее, чем на негнущихся. Доски не были приколочены гвоздями, а просто лежали на раме. Хэтфилд взял одну из них и ощупал руками ее прочную упругую древесину. Доска была семи футов длины, толщиною с дюйм, а в ширину — около восьми дюймов. Рейнджер в задумчивости вертел ее в руках. Потом скользнул взглядом по двери и остановился на камне, лежащем рядом…

Глаза его вдруг загорелись…

Доски пола были настелены параллельно двери и между ними встречались весьма широкие щели. Хэтфилду удалось с усилием воткнуть конец доски в щель как раз напротив двери, футах в десяти от нее. Он внимательно осмотрел верхний конец доски. Глаза его возбужденно пылали. Поднял камень, повертел его в руках — и покачал головой. Взгляд его опять начал рыскать по камере и остановился на сваленных одеялах. Скатав одно из них, он обернул его пару раз вокруг доски, где-то в футе от верха, и крепко завязал. Получилась небольшая шерстяная «палочка», на которую он положил камень. Катапульта получилась примитивная, но свое дело сделать могла.

Ухватившись обеими руками за верх доски, Хэтфилд потихоньку оттягивал пружинистое дерево. Прочная доска изгибалась все больше и больше, глухо поскрипывая и потрескивая под напряжением. Мускулы рейнджера напряглись под курткой буграми, лицо от напряжения оцепенело. Последний дюйм — и он отпустил доску…

Прочная толстая доска резко выпрямилась, и камень, просвистев в воздухе, с огромной силой обрушился на дверь. Одна из ее толстых тесовых плах треснула по всей длине.

И вновь рейнджер пустил самодельную катапульту в ход. Но на этот раз рука его соскользнула, и камень сорвался в сторону, едва не повредив руку. Он сокрушенно замотал головой и предпринял очередную попытку.

На этот раз камень был пущен метко и прямо, доска двери треснула и расщепилась. Еще один удар большого камня — и она раскололась на более мелкие щепы. Хэтфилд вывернул обломки доски, просунул в дыру руку и вытащил штырь из скобы. Большой замок держался по-прежнему прочно, но теперь образовалось узкое отверстие между дверью и косяком, через которое он сумел, приноравливаясь и напрягаясь, протиснуться.

Какое-то мгновение он колебался, не зная, куда идти, осматривал склоны каньона со стороны входа в пещеру; но затем повернулся и быстро зашагал в противоположном направлении, держась в тени скалы, как можно дальше от берега речушки.

Он шел, и приглушенный рокот, на который он еще прежде обратил внимание, постепенно нарастал. Сумеречный свет на дне ущелья все тускнел; солнце сместилось на запад и отблески его косых лучей слабо освещали дно. Рокот перешел в рев, сотрясающий воздух; и тут рейнджер увидел прямо перед собой блестящую черную стену. Он чертыхнулся про себя. Случилось то, чего он боялся: ущелье оказалось каньоном-тупиком, и перед ним высилась глухая стена.

У подножия стены зияло черное отверстие, куда с грохотом устремлялся поток. По обе стороны возвышались грозные скалы. То тут, то там каменистое основание ущелья щетинилось скудной и чахлой растительностью.