Чтение онлайн

Кто-то хлопнул меня по плечу… Что ещё надо? Я повернул голову.

— Ваши билеты, — сказал дяденька.

Я молчал.

— Ты что, немой? — спросил он.

— Да, — сказал я. — То есть нет. Билета нет.

— Сейчас на остановке выйдешь, — сказал контролёр.

— Мне домой надо, — сказал я.

— Стыдно, — сказал контролёр. — Большой уже… Ваши билеты.

Я думал, он забыл, но на первой станции он меня вывел из вагона. Электричка загудела, прямо как будто засмеялась, и ушла. Дурак, я не сообразил в другой вагон сесть. Теперь жди следующего поезда. Вечером они редко ходят.

Я прочёл всё пригородное расписание, узнал, почём билет на собаку, сосчитал, сколько шагов от одного конца платформы до другого, пропустил три товарных и два дальних поезда — и только тогда подошла электричка. В вагонах уже горел свет.

Я сел и стал глядеть в окно, но за ним было темно, и я видел только своё отражение.

«Зачем я еду? — подумал я. — Играл бы сейчас с Генкой в шашки или книгу читал — у него много интересных, хоть он на два класса младше. А папа-то беспокоится… Надо, как приеду, сразу телеграмму дать. Телеграф ночью работает. Только я уж не пойду, пусть мама…»

Я отвернулся от своего отражения и увидел, и говорят: стреляй, мол, если что… На то и ружьё дано. А то весь лес растащат. Долбят, долбят… А кто его тащит? Один-два, может, найдутся каких… Из-за них никому не верим. Ай, что делают!..

Он ни к кому не обращался и говорил как будто для себя. Потом совсем замолчал и молчал очень долго. Или так показалось ребятам.

— Мы за павлинами пришли. Вы их не видели? Нам Алиев разрешил. — Это Абдулла сказал.

И только сейчас Серёже стало очень страшно: он понял, что стреляли в него, и вспомнил, как просвистел заряд.

— Какое у вас ружьё? — спросил Омар.

— Сейчас совсем, темно будет, ребята, — сказал лесник. — Меня Даай зовут. Шарипов фамилия… Ко мне пойдём. Здесь недалеко. Накормлю вас…

— Мы не хотим есть, — сказал Зульфукар. — Нас Алиев знаете как…

— Темно будет, — повторил лесник. — Всё равно дороги не найдёте. Зайдём ко мне, а потом вас провожу.

— Спасибо, — сказал Серёжа. — А как же павлины?

— Подумаем, — сказал лесник и поправил ружьё. — Пошли.

Уже в темноте подошли они к дому лесника.

— Назад! — крикнул Даай огромной овчарке и провёл ребят в дом.

…Зульфукар оказался неправ: когда на столе появился горячий хинкал — чесночный суп с томатами и огромными клёцками, — а рядом мясо, ребята быстро позабыли о щедром угощении у Алиева и стали усердно прихлёбывать суп, макая в него куски баранины.

Вдруг Омар чуть не подавился. Его друзьям грозило то же самое, если б и они в этот момент набрали полный рот хинкала. Потому что совсем рядом, чуть не под окном, раздался громкий противный павлиний крик.

— Они сюда пришли! — закричал Абдулла. — Ребята, бежим! Дядя Даай, помогите!

— Постойте, — сказал Даай и улыбнулся в бороду. — Никуда не торопитесь. Они не уйдут.

— Почему? — спросил Омар, когда проглотил, наконец, кусок.

— Они давно у меня живут, — сказал Даай. — Если бы я знал раньше про то, что вы рассказали…

— Значит, можно взять? — спросил Серёжа.

А Зульфукар просто сказал:

— В Африке гориллы, в Африке слоны.

— Да-а, — сказал Омар. — А как мы возьмём? Под мышку, что ли?

— Я вам пришлю, — сказал Даай.

— Нет уж, знаем! — сказал Абдулла.

— Слово горца — привезу! — сказал Даай. — И в аптеку жаловаться не придётся. А теперь вот что… — Он посмотрел на часы. — Я ухожу в аул: поговорю с председателем, чтоб машину завтра дал, и телеграмму пошлю в город. Срочную. Давайте чей-нибудь адрес… Какую? Такую: «Серёжа Омар Зульфукар Абдулла ночуют колхозе не беспокойтесь завтра приедут павлинами». Ясно? Можете пока приёмник включить.

И он ушёл.

— Дома не поймут, — сказал Омар, — какими павлинами.

— Ничего, — сказал Зульфукар. — Когда на машине приедем да привезём, сразу поймут. Хуннингамия ланцетная.

— Хулиганил, — сказал Омар.

— Чего смеётесь? — ответил Зульфукар. — Думаете, это так, чепуха какая-нибудь или ругательство? Это ёлка в Ботаническом саду, в Батуми. Мне отец рассказывал…

Когда лесник Даай вернулся из аула, по радио передавали концерт по заявкам моряков, а ребята спали.

Шла пятая репетиция сценки из жизни на Марсе. Марсианин Витька говорил марсианке Алле, что ему неправильно поставили двойку по марсианскому. Потом вбегал марсианин Калугин и сообщал, что к ним в гости прилетели земляне. Гости сразу же появлялись с песней: «На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы», и все начинали знакомиться и танцевать. Марсиане рассказывали людям, что у них тут очень холодно, потому что они старше Земли и давно остыли, но они не унывают. Человек Петька спрашивал, растут ли на Марсе овощи, и показывал изумлённым марсианам картошку и морковь с лагерного огорода. И тогда все пели песню про картошку, которая объеденье.

Артисты играли уже в костюмах — в шлемах и в длинных, подпоясанных балахонах из матрацных мешков с буквами «М» и «3». И когда земляне поворачивались спиной, они были похожи на футболистов, выступающих под номером третьим.

— У нас тут очень много каналов, — говорила марсианка Алла, — мы по ним ездим в школу и в кино. Завтра мы устроим для вас прогулку по каналу на теплоходе «Марс».

Потом марсианин Калугин начал читать приветственные стихи: