Капелька нетерпимости
Шрифт:
– Чтобы стать тобой? Ни за что! – воскликнул молодой Хьюз.
– Повторяй себе это неустанно. И, прости Господи, вот… – Порывшись в карманах, старик вытащил небольшой предмет, обернутый в мятую газету. – Лучше я оставлю его тебе. Себе я не доверяю, даже после нашей встречи. Я могу выкинуть еще что-нибудь жуткое. На, возьми… – Старик чуть не насильно сунул предмет младшему. – До свидания. Не лучше ли сказать: да поможет тебе Бог? Да, лучше. Прощай…
И он торопливо исчез в ночи. По деревьям пронесся ветер. Вдали прогрохотал поезд, то ли въезжающий на станцию, то ли отъезжающий, не поймешь.
Джонатан Хьюз долго стоял на крыльце не шевелясь, напрягая зрение и пытаясь убедиться, что кто-то действительно уходит от него во тьму.
– Дорогой! – позвала жена.
Он принялся разворачивать сверток, оставленный стариком. Жена приблизилась к нему почти вплотную, но голос ее звучал глухо, как стихающие шаги на темной улице. Он все-таки разобрал слова:
– Не стой в дверях истуканом, дует…
Он снял газету и остолбенел: в руках оказался маленький револьвер. Далеко-далеко поезд издал прощальный крик, к тому же погашенный ветром.
– Закроешь ты дверь наконец? – осведомилась жена.
Он похолодел и даже зажмурился в испуге. В ее голосе… не проскочила ли в ее голосе нотка каприза, пусть мельчайшая, но капелька нетерпимости?
Он повернулся на голос. Не спешил, но все-таки потерял равновесие. Задел дверь плечом, та подалась. И тут ветер, по своему почину, с грохотом захлопнул ее.