Чтение онлайн

По мере того, как он перечислял, лицо Эрнандеса все вытягивалось и вытягивалось.

— Но, капитан… — осмелился вставить он, но Хорнблауэр оборвал его.

— Теперь наши текущие нужды, на то время, что мы в гавани, — продолжал он. — Мне потребуется пять быков в день, две дюжины кур, яйца, сколько сможете достать, и свежие овощи в количестве достаточном для дневного потребления моей команды.

По природе Хорнблауэр был самым кротким из людей, но когда дело касалось его корабля, страх потерпеть неудачу делал его неожиданно жестким и безрассудным.

— Двести быков! — повторил несчастный Эрнандес. — Пятьсот свиней!

— Именно, — неумолимо отвечал Хорнблауэр. — Двести тучных быков.

Тут вмешался Эль Супремо.

— Проследите, чтоб нужды капитана были удовлетворены, — сказал он, нетерпеливо взмахнув рукой… — Приступайте немедленно.

Эрнандес колебался лишь долю секунды, потом вышел. Большая бронзовая дверь бесшумно затворилась за ним.

— С этими людишками иначе нельзя, — легко сказал Эль Супремо. — Они хуже скотов. Совершенно напрасно было бы с ними миндальничать. Без сомнения, по дороге сюда вы видели подвергаемых наказанию преступников?

— Да.

— Мои земные предки, — сказал Эль Супремо, — немало изощрялись, придумывая новые казни. Они с различными церемониями сжигали людей на кострах. Они с музыкой и танцами вырезали им сердца, или выставляли на солнцепек в свежеснятых шкурах животных. Я нашел, что это совершенно излишне. Достаточно приказать, чтоб человека привязали к столбу и не давали ему воды. Человек умирает, и с ним покончено.

— Да, — сказал Хорнблауэр.

— Они неспособны усвоить даже простейшие понятия. Некоторые и до сего дня не поняли простейшего факта, что кровь Альварадо и Монтесумы божественна. Они до сих пор поклоняются своим нелепым Христам и Девам.

— Да? — сказал Хорнблауэр.

— Один из первых моих последователей так и не смог избавиться от внушенных ему в детстве предрассудков. Когда я объявил о своей божественной сущности, он, представьте, посмел предложить, чтоб в племена отправили миссионеров, обращать их, словно я основал новую религию. Он так и не понял, что это не вопрос чьих-то мнений, это реальность. Разумеется, он умер от жажды в числе первых.

— Разумеется.

Хорнблауэр был изумлен до глубины души, но напоминал себе, что должен действовать заодно с этим безумцем. Пополнение запасов «Лидии», если ничто иное, зависело от их согласия — а это было делом первой жизненной необходимости.

— Ваш король Георг вероятно в восторге, что я избрал его в союзники, — продолжал Эль Супремо.

— Он поручил мне передать вам заверения в своей дружбе, — осторожно сказал Хорнблауэр.

— Конечно, — согласился Эль Супремо, — на большее он не отважился. Кровь дома Гвельфов, естественно, не может сравниться с кровью Альварадо.

— Кхе-хм, — сказал Хорнблауэр. Он обнаружил, что этот ни к чему не обязывающий звук столь же полезен в разговоре с Эль Супремо, как и в разговоре с лейтенантом Бушем.

Брови Эль Супремо сдвинулись.

— Я полагаю, вам известна, — сказал он немного сурово, — история дома Альварадо? Вы знаете, кто из его представителей первым достиг этой страны?

— Он был одним из спутников Кортеса… — начал Хорнблауэр.

— Одним из спутников? Ничего подобного. Удивляюсь, что вы поверили в эту ложь. Он был вождем конкистадоров; историю извратили, утверждая, будто их вел Кортес. Альварадо завоевал Мексику, а из Мексики спустился на это побережье и завоевал его все, до перешейка. Он женился на дочери Монтесумы, последнего из императоров, и я, как прямой потомок этого союза, ношу имена Альварадо и Монтесумы. Но в Европе, задолго до того, как глава нашего рода прибыл в Америку, имя Альварадо прослеживается вглубь веков, дальше Габсбургов и визиготов, дальше Рима и империи Александра, к самым истокам времен. И посему вполне естественно, что в этом поколении, в моем лице, наш род достиг божественного состояния. Я удовлетворен, что вы согласны со мной, капитан… капитан…

— Хорнблауэр.

— Спасибо. Теперь, капитан Хорнблауэр, я думаю, нам следует перейти к планам расширения моей империи.

— Как вам будет угодно, — ответил Хорнблауэр. Он чувствовал, что должен соглашаться с этим безумцем по крайней мере пока «Лидия» не пополнит запасы, хотя его и без того слабая надежда возглавить успешный мятеж стала еще слабее.

— Бурбон, именующий себя королем Испанским, — продолжал Эль Супремо, — содержит в этой стране человека, который именует себя главнокомандующим Никарагуа. Некоторое время назад я послал к этому господину гонца и повелел присягнуть мне на верность. Он не сделал этого и даже имел глупость публично повесить моего гонца в Манагуа. Те жалкие люди, которых он впоследствии послал, дабы взять под стражу мою божественную особу, частью были убиты по дороге, частью умерли у столбов, нескольким же посчастливилось увидеть свет, и они вошли в мое войско. Насколько мне известно, сейчас главнокомандующий во главе армии в триста человек находится в городе Эль Сальвадор. Когда вы выгрузите предназначенное мне оружие, я предполагаю двинуться на этот город, который сожгу вместе с главнокомандующим и непросвещенными из числа его людей. Быть может, капитан, вы захотите меня сопровождать? Зрелище горящего города довольно занимательно.

— Прежде я должен пополнить запасы, — стойко отвечал Хорнблауэр.

— Я отдал соответствующий приказ, — с налетом нетерпения сказал Эль Супремо.

— В дальнейшем, — продолжал Хорнблауэр, — моей обязанностью будет установить местонахождение испанского военного корабля «Нативидад» — насколько мне известно, он где-то в этих водах. Прежде, нежели я смогу участвовать в каких бы то ни было наземных операциях, я должен убедиться, что он не представляет угрозы для моего судна. Я должен либо захватить его, либо удостовериться, что он далеко.

— Тогда вам лучше захватить его, капитан. Согласно полученным мною сведениям, он в любую минуту может войти в залив.

— Тогда я должен немедленно вернуться на судно, — всполошился Хорнблауэр. Мысль, что в его отсутствие фрегат подвергнется нападению пятидесятипушечного корабля, повергла его в панику. Что скажут Лорды Адмиралтейства, если «Лидию» захватят, пока ее капитан на берегу?

— Сейчас принесут обед. Вот! — сказал Эль Супремо. При этих словах дверь распахнулась. Толпою вошли служители. Они несли большой стол, на котором стояли серебряные блюда и четыре канделябра, каждый с пятью горящими свечами.

— Простите, но я не могу ждать, — сказал Хорнблауэр.

— Как хотите, — безразлично отвечал Эль Супремо. — Альфонсо!

Мулат-мажордом с поклоном приблизился.

— Проводите капитана Хорнблауэра. — Произнеся эти слова, Эль Супремо сразу принял вид сосредоточенной задумчивости, как будто не замечал суету вносящих угощение слуг. Он ни разу не взглянул на Хорнблауэра. Тот стоял, обуреваемый противоречивыми чувствами. Он сожалел о поспешности, с которой изъявил желание вернуться на судно, тревожился о припасах для «Лидии», беспокоился, не обидел ли хозяина и в то же время ощущал, что стоять в растерянности перед человеком, который не обращает на тебя внимания — глупо и недостойно.