Чтение онлайн

Теперь водолаза взяла лебёдка. Держать его больше не надо. Ремень отстегнули, а цепи упали сами.

Лебёдка подняла Яцько с подставки, плавно повернула его и понесла над палубой — мимо камбуза, мимо штурманской рубки к борту.

Водолаз весил теперь около 500 килограммов. Он взглянул в передний иллюминатор. На корме он увидел инструктора и Пыльнова. Яцько повернул голову и взглянул в задний иллюминатор. У камбуза стояли Бородулин и боцман с фуражкой в руке. Тут в первый раз Яцько заметил на голове боцмана лысину величиной с блюдечко для варенья. Раньше он её не видел. „Вот что значит смотреть сверху“, — подумал Яцько и пощёлкал боцману в знак приветствия железными пальцами-клещами.

А стрела уже прошла над палубой, вынесла Яцько за борт и опустила на воду. Водолаз погрузился по пояс и закачался, как поплавок. В поясном танке был воздух, он-то и не давал водолазу утонуть.

Уверенной рукой повернул Яцько рычаг, впустил в танк воду, вытеснил воздух и пошёл ко дну. Под водой он сразу стал легче килограммов на четыреста.

В прозрачной океанской воде далеко вокруг паслись стада рыб и медуз. Но скоро вода сделалась неясной, тёмной, будто за стёклами надвигался вечер. А ещё немного спустя наступила совсем тёмная, как чернила, ночь. Тут водолаз почувствовал, что он больше не опускается, а стоит на твёрдом. Он не видел ни дна, ни своих рук, ни ног. Глухо и темно.

— Я на грунте. Опускайте лампу, — сказал он наверх по телефону.

Есть! Опускаем, — ответил ему всегда ровный голос инструктора.

Яцько стал ждать.

Ему хотелось проверить, правильно ли показывал лот „Камбалы“ глубину. Прибор глубомер был у него под рукой. Тут же находился и карманный фонарик с батарейкой. Яцько достал фонарик и осветил глубомер. Вдруг что-то стукнуло о стальной панцирь, а что стукнуло, — не было видно. Фонариком изнутри костюма нельзя было прорезать густую темноту, которая стояла вокруг.

Наверно, это была глубинная рыба, — только эти слепые, невидимые во тьме рыбы могут выдержать давление массы воды.

Яцько погасил фонарик и стал ждать. Через минуту он увидел блуждающий зелёный огонёк, будто другой водолаз водил где-то поблизости фонариком. Яцько приник к стеклу и стал следить за огоньком. Огонёк удалялся, делался всё слабее и наконец исчез, будто погас. Опять стало темно, а потом перед иллюминатором неожиданно появился светящийся живот рыбы. На животе сверкали четыре зелёные и красноватые полосы. Пока Яцько наблюдал за этой удивительной рыбой, что-то царапнуло по крышке его костюма, и вода вокруг него осветилась ярко-красным светом. Это опустился на грунт тяжёлый глубинный фонарь с толстыми стёклами.

— Получил освещение? — спросили сверху.

— Есть! — ответил Яцько и протянул руку с клещами к фонарю.

В это время стекло иллюминатора загородила широкая рыбья пасть. В ней можно было даже все зубы пересчитать. Водолаз согнул руку, поднял пальцы-клещи и ущипнул зубастую незнакомку. Рыба рванулась, хлестнула, как бичом, узким длинным телом и ушла в глубинный мрак. А Яцько зажал клещами трос фонаря и неуклюже, не сгибая колен, пошёл по грунту. С каждым шагом он вырезывал во тьме яркую площадь света. В этом красном свете часто мелькали рыбы с широкими раскрытыми ртами. Пасти были чуть ли не больше самих рыб. В темноте добыча попадала в рыбий рот, как в волчью яму. У некоторых из этих подводных жителей был даже специальный мешок под глоткой. „Должно быть, для того, чтобы держать запасы на чёрный день“, — подумал Яцько. Навстречу ему шла рыба-стебелёк. Глаза у неё были точно на верёвочках. Она забрасывала их, куда хотела, как удочки. За рыбой-стебельком двигалась совсем малокровная рыбка, до того прозрачная, что сквозь кожу её просвечивал скелетик и даже виден был проглоченный червячок, который двигался по тонкому красненькому пищеводу внутри рыбки.

И вдруг красный свет фонаря осветил перед Яцько кучи изуродованного железа. Водолаз остановился. Он увидел большое искалеченное судно, лежавшее вверх килем. Борта его были в пробоинах и таких огромных зазубринах, что невозможно было к ним и подойти. Всё торчало дыбом. Кругом на грунте валялось много разорванных и целых пушечных снарядов. Яцько приподнял фонарь, оглядел корпус взорванного судна и подумал:

„Большое… широкобортное… форштевень, как у „Орла“…“

— Нашёл! — крикнул он в телефонный кружок.

— „Орла“? — спросил инструктор.

— Как будто „Орла“, — сказал Яцько, — да только он так изуродован минами, что и не подступиться.

— Не может быть, — усомнился инструктор, — на этакой глубине мин не ставят.

— Ну, значит, он от снарядов или от блуждающих мин погиб, — сказал Яцько, — тут видимо-невидимо снарядов раскидано.

— Ладно, — отозвался инструктор, — осматривай, да осторожнее.

— Есть!

Медленно переступая стальными, несгибающимися ногами, двинулся водолаз вдоль борта. Он шагал через снаряды, обходил стороной острые обломки железа.

А в это время наверху, на „Камбале“, все столпились на корме и ждали вестей со дна океана.

Но самая неожиданная весть пришла не со дна, а из камбуза.

Хитро посмеиваясь, оттуда вышел кок Бородулин с бачком в руке и подошёл прямо к инструктору.

— Яцько не „Орла“ нашёл, товарищ инструктор, — сказал Бородулин.

— Ты почём знаешь? — удивился инструктор, обернувшись к нему.

Да потому и знаю, что „Орла“ нашёл я сам!

Бородулин приподнял бачок и поднёс его чуть ли не к самому носу инструктора. Бачок, надраенный мочалкой, блестел на солнце, как золотой, а на боку у него виднелась чётко выбитая крупными буквами надпись:

П/Х ОРЁЛ

— „Орёл“, — прочитал громко инструктор.

Бородулина сразу обступили водолазы. Бачок пошёл по рукам.

— Выходит, что я проиграл, — сказал кочегар Жуков, щёлкая по дну бачка чёрными пальцами. — В первый раз в жизни проиграл.

Да, бачок с „Орла“, — сказал инструктор… — Значит, искать „Орла“ надо у наших берегов, там, где нашёлся бачок.

— Поднимать водолаза! — крикнул он Пыльнову, а сам пошёл докладывать о находке капитану.

Когда Яцько вылез наконец из своего костюма на палубу „Камбалы“, ему первым делом показали бачок. Он прочёл надпись, свистнул и спросил:

— А что же тогда я нашёл?

— „Маргариту“, — сказал инструктор.

— Не „Маргариту“, а „Марго“, — поправил его капитан. — Её в девятнадцатом году англичане нагрузили снарядами и взорвали далеко в море, чтобы не оставлять большевикам боеприпасов. Я про неё давно слышал, да только не знал места, где она лежит. А вот теперь знаю.