Капитан
Шрифт:
Пират закончил работу и выключил токарный станок. Потом вынул из кармана химический карандаш и, послюнив, отметил обструганную доску кружочком - это последняя деталь. В мастерской стало тихо, разговор сразу оборвался. При Пирате ребята злословить о Капитане не решались. Нагрузились деталями и пошли.
Капитан действительно два дня почти не показывался под навесом.
– Дело у меня, - таинственно говорил он и исчезал.
Сегодня Капитан мчался к Пирату на всех парах. Ему хотелось кричать и прыгать от счастья, но кругом были люди. Впервые с того дня на душе было легко и радостно. Он был в пионерской форме - белая рубаха, красный галстук. Подбежав поближе, он сорвал с себя галстук и, перескочив через ограду, замахал им и закричал:
– Все на борт!
– и вбежал под навес, еле переводя дух.
Под навесом, кроме Лены и Маргариты, не было никого. Разложив на верстаке длинный лист бумаги, Лена что-то писала большими буквами. Капитан неохотно направился к ней. С тех пор как девочек приняли в команду, Он избегал разговора с Леной. Лена заметила это и тоже с ним не заговаривала. Но теперь она улыбнулась и шагнула к нему:
– Ты слышал, Капитан, Фомич приезжает!
Капитан об этом не знал. Но встретил ее слова холодно, даже не улыбнулся.
– Где все?
– В школе. Скоро придут.
– А Димо?
Не будь рядом Маргариты, он бы ее все же спросил о дневнике.
– Ты не рад, что Фомич приезжает?
– Где Димо?
– Его вызвали на завод.
Подошла Маргарита; в руках у нее банка с краской и кисточки.
– Здравствуй, Капитан! Лена, тебе это еще понадобится?
– Нет. Вымой, пожалуйста...
Маргарита пошла к колонке в глубине двора. Капитан и Лена остались одни.
– Пишу плакат, - сказала Лена, не глядя на него.
"Добро пожаловать, товарищ Фомич..." Повесим под навесом, с улицы не будет видно.
Капитан подошел ближе, облокотился о верстак. Лена покраснела. Она знала, что когда-нибудь разговор о "том" состоится. На глаза навернулись слезы.
– Лена, ты прочла мой дневник?
Она вздрогнула. Так же как тогда, когда она прикоснулась к тетрадке, раскрыла первую страницу.
– А вы зачем от нас все скрывали, мы ведь в одном отряде? Зачем?.. Что мы вам сделали?..
От волнения голос ее оборвался... Капитан помрачнел. С улицы донеслись голоса. Это подходили ребята, но он ничего не слышал. Он обязан всем рассказать об этом, а там будь что будет.
– Как же ты посмела читать чужой дневник? Она еле слышно, умоляюще проговорила:
– Но мы ведь ничего не выдали... Ведь правда не выдали?
Ребята уже входили во двор,
– Я понимаю: я поступила отвратительно, но очень прошу тебя, не сердись. Ну, пожалуйста...
Она призналась. Теперь она уже может смотреть ему в глаза. Капитан стоял и машинально наматывал на палец галстук. Впереди всех шел Седой, неся на плече тяжелый ящик с деталями. Бесцеремонно оттолкнув Лену, он поставил ящик прямо на плакат. Лена еле удержалась на ногах. Банка с краской со звоном покатилась по мощенному булыжниками двору.
– Подвиньтесь!
– буркнул Седой.
– Этот верстак, чтобы работать, а не шуры-муры разводить. Опять секреты?
– Убери ящик!
– закричал Капитан.
Он был вне себя.
– Сам уберешь! Поработай хоть разок! Тебе женихом быть, а не капитаном!
– Что ты сказал?
Капитан шагнул к нему. Седой сделал вид, будто не слышит. Он доставал из ящика рейки и с шумом бросал их на верстак.
– Убери, я сказал!
Капитан ударил его кулаком, у Седого на губах показалась кровь. Он бросился на Капитана, они сцепились. Лена взвизгнула, заплакала. Схватила Маргариту за руку, и обе выскочили на улицу. Мальчишки все побросали и окружили дерущихся. Капитан и Седой были среди них самыми сильными, и никто не посмел их разнимать.
Пират подошел чуть позже. Увидев, что происходит, ои тут же кинулся к ним:
– Что вы делаете? Капитан! Капитан! Седой!.. Он схватил Седого за плечи, попытался оттащить, но тот в ярости завопил:
– Не лезь!
Силы примерно были равны. Капитан был повыше и вел бой поумнее. Он зажал голову противника одной рукой и старался повалить его на землю. Седой перебирал ногами, смешно и беспомощно извиваясь. Он пытался высвободиться из цепкой хватки Капитана, но чувствовал, что силы уходят, что он слабеет. Это привело его в бешенство. Он рывком повернул голову и укусил руку, которая его сжимала. Капитан выпустил его - от боли потемнело в глазах. Не помня себя от ярости, он ударил Седого в лицо. Тот пошатнулся и рухнул навзничь. Из носа брызнула кровь. Капитан придавил ему грудь коленом, ударил еще несколько раз кулаком, ладонью... Седой прикрывал лицо руками.
– В другой раз не будешь раскрывать свою поганую глотку, - сказал Капитан презрительно и больше бить не стал.
Сжав зубы, весь дрожа, он поднялся. Рубашка была в грязи, в крови. Галстук валялся на земле. Капитан нагнулся, поднял, Пошел к колонке помыться и застыл как вкопанный.
У калитки стоял Димо и мрачно смотрел на них.
– Корабельный совет!
– сухо бросил он.
Прессы на кирпичном заводе опять забарахлили. Его позвали починить. Директор хотел вообще отозвать его из отпуска: "Возишься там с мелюзгой, а тут производство..." Старшина мог приехать с минуты на минуту, а у них драки, кровопролитие...
Всем стало страшно, даже Торпеда не посмел произнести обычное "бам".
18. БОЛЬШИНСТВО
Седой сидел, откинув голову, прижав к переносице платок, и шмыгал носом. Димо опустился на табуретку. Он старался взять себя в руки.
– Ты чего стоишь столбом?
– прикрикнул он на Султана. Одна чурка оставалась незанятой.
– Где Стручок?
– На станции. Поезд встречает...
– ответил кто-то. Оробевший Султан присел на краешек чурки.
– Кто первый ударил?
Молчание.
– Он меня оскорбил...
– Я спрашиваю: кто ударил первый?
– Я.
– Ну, так как? Что делать будем?
Вопрос, обращенный ко всем и ни к кому в отдельности. Вопрос, на который никто не ответил. Димо постукивал кулаком по ладони.
– Мне тут хулиганья не надо! А если вы и на корабле драку затеете - что будет? Все пойдем ко дну!
– Он все время задирался. Я больше не мог терпеть.
– Сможешь! Хоть ты и капитан, а устав один для всех.
"Не хватает ещё в философию удариться", - подумал Димо, а вслух сказал: