Чтение онлайн

— Это покои принцессы Вивианы и принцессы Аласиды, — сказал он.

Рабыня с двуручным сосудом для воды, который носят на плече, опустилась на колени на влажные плиты и пригнула голову. В тусклом свете раннего утра было трудно разглядеть, какого цвета у нее волосы. Пропустив мужчин, она долго смотрела им вслед.

— Разве ты не заметил, как шевелилась штора на окне принцессы Вивианы и мелькала тень в окне принцессы Аласиды? — спросил Юлиан.

— Заметил, — кивнул Отто.

— Кажется, они подглядывали.

— За кем?

— Кто знает? — пожал плечами Юлиан.

Отто прикинул, можно ли спуститься к этим окнам с крыши. Это было бы забавно, подумал он — украсть принцессу. Интересно, получилась бы хорошая рабыня из Вивианы или Аласиды?

Вскоре они вышли из внутреннего двора. Вдали, у фонтана, поднялась тонкая, едва различимая в утреннем свете фигурка, сливающаяся с сероватым мрамором фонтана. Вероятно, это был всего лишь праздный бродяга.

— Видишь? — спросил Юлиан. — Осторожнее.

— Понимаю, — кивнул Отто.

Фигура приблизилась и опустилась на колени в нескольких ярдах от внешних ворот.

— Я ждала вас всю ночь, — жалобно проговорила женщина. — Стража не позволила мне стоять у ворот, как я хотела. Они не разрешили мне ждать, как преданной собаке.

— Мы узнали вас, — сказал Юлиан, и Отто согласился с ним, приглядевшись к женщине. — Кто вы такая?

— Та, что вчера стала служительницей Диры, — ответила женщина.

— Богини рабынь? — усмехнулся Юлиан. — Кто вы?

— Рената Алерина Гина Амелиана.

— Из рода Амелианов?

— Да.

Значит, это был не бродяга. Женщина, стоящая перед ними на коленях на мокрых плитах, была жалкой, несчастной и покорной. Она стискивала разорванный вышитый лил, некогда роскошный, а теперь разодранный от ворота вниз, мокрый и испачканный за ночь, проведенную на плитах площади.

— Вы знатная дама, — заметил Юлиан.

— Настолько, насколько я похожа на нее сейчас.

— Вы богаты.

— Это богатство моей семьи, — возразила женщина. — Теперь для меня это неважно.

— Ваша семья торгует золотом, — с неодобрением произнес Юлиан — подобно многим аристократам, он презирал ремесла и торговлю.

— Со вчерашнего дня для меня стали важнее железо и кожа, — ответила женщина.

— Не понимаю…

— Я смотрела в глаза хозяина, — объяснила женщина. — Теперь я знаю, что смогу быть счастлива только в покорности, в самоотверженной любви и служении. Я знаю, что смогу быть счастлива только тогда, когда стану рабыней.

Юлиан внимательно посмотрел на женщину.

— Я познала себя, — продолжала она. — Я видела глаза хозяина. Отныне я предана Дире, — женщина нагнулась к ногам Отто и поцеловала их. — Я принадлежу вам.

— Вы понимаете, что говорите? — рассердился Юлиан, но женщина не отводила умоляющих глаз от Отто. Неужели он не позволит ей выпрямиться на коленях перед ним? Он позволил. — Вы не понимаете, что творите, — втолковывал ей Юлиан.

— Мне снять одежду? — спросила она Отто, но тот отрицательно покачал головой.

— Ошейник предназначен для воров, мятежников, преступников, варваров, — перечислял Юлиан, — и для падших женщин.

— Для всех женщин, — возразила она.

— Для несчастных, которых постигла такая участь.

— Нет, — покачала она головой.

— Женщины смертельно боятся ошейника!

— Я не боюсь, — сказала она.

— Ошейник нужен тем женщинам, которые его заслужили, которым он походит.

— А каким женщинам он не подходит? — спросила она.

— Неужели вы хотите носить ошейник?

— Да, — твердо сказала она, глядя на Отто. — Я умоляю об этом!

— Ты знаешь, что с такими женщинами хозяева делают все, что угодно, продают и покупают? — спросил Отто.

— Да, — кивнула она.

— Вы плачете? — встревожился Юлиан.

— Неужели ты думаешь, что у тебя будет один хозяин? — продолжал Отто.

— Надеюсь, когда-нибудь у меня будет много хозяев. Я постараюсь хорошо служить им.

— Когда-нибудь ты пожалеешь о своем решении, когда почувствуешь себя бесправной, — предупредил Отто.

— Да, я знаю, что я бесправна.

Конечно, это была женщина, которая повстречалась им вчера — незнакомка в вышитом лиле, которая рассердила Отто, и тот ударил ее по губам, разорвал на ней лил и поставил перед собой на колени, как будто эта роскошно одетая аристократка была всего-навсего рабыней.

— Вы хотите принадлежать ему? — допытывался Юлиан.

— Да!

— А если я захочу, чтобы ты родила мне рабов? — спросил Отто.

— Как будет угодно хозяину.

— Возможно, я попробую тебя и посмотрю, на что ты способна, — пообещал Отто.

— Я ничего не умею, — смутилась она.

— Ты кажешься неглупой и скоро всему научишься, — успокоил ее Отто.

— Я буду стараться изо всех сил! — радостно воскликнула женщина.

Отто отвернулся и вместе с Юлианом они направились к краю площади.