Чтение онлайн

— И по праву, ведьма!

Но она не приказывает тебе замолчать.

— «Больше законности! «, говорите вы, «больше законности! «. Таким образом вы создаете все больше инструментов, закрывающих дорогу сочувствию, и по ходу дела новые ниши для тех, кто питается от этой системы.

— Так было и так будет всегда!

— И снова неверно. Это — рондо. Катится колечко и катится, пока не покалечит не того человека или не ту группу лиц. И тогда, вы получаете анархию. Хаос. — Видишь, как она вскочила? — Мятежники, террористы, усиление взрывов насилия. Джихад! И все из-за того, что вы создали нечто бесчеловечное.

Взялась за подбородок. Следи внимательней!

— Как мы забрели так далеко прочь от политики, ведьма? Таково было твое намерение?

— Мы не ушли и на долю миллиметра!

— Я полагаю, сейчас ты мне скажешь, что вы, ведьмы, практикуете некую форму демократии.

— С бдительностью, какой ты себе не можешь даже представить.

— Ну попытайся.

Она думает, ты сейчас откроешь ей секрет. Расскажи ей кое-что.

— Демократию легко сбить с истинного пути, демонстрируя выборщикам козлов отпущения. Бейте богатых, хапуг, преступников, глупых лидеров и так далее до бесконечности.

— Ты веришь в то же, что и мы!

Надо же! Как ей хочется быть похожей на нас!

— Ты говорила, что вы были поднявшими восстание бюрократами. Ты знаешь недостаток. Верхушка бюрократии, которой не в силах коснуться избирательная система, всегда расширяется до пределов энергии системы. Крадет ее у старых, у тех, кто отошел от дел, у всех. Особенно у тех, кого мы когда-то называли средним классом, поскольку именно он является источником основной энергии.

— Вы думаете о себе как… как о среднем классе?

— Мы не воспринимаем себя как-то фиксирование. Но Иная Память указывает нам на недостатки бюрократии. Я полагаю, у вас есть нечто вроде гражданской службы для «низших слоев»?

— Мы заботимся о своих.

Прозвучало страшным эхом.

— Тогда ты знаешь, как выхолащивается система выборов. Основной симптом: люди не приходят голосовать. Инстинкт говорит им, что это бесполезно.

— Что там не говори, демократия — это идиотская идея.

— Мы согласны. Она просто склонна к демагогии. Это заболевание, которому подвержена любая выборная система. И тем не менее демагогов нетрудно вычислить. Они оживленно жестикулируют и говорят, как будто с церковной кафедры, каждое их слово полно религиозного пыла и богобоязненной искренности.

Она довольно усмехается!

— Искренность, за которой ничего нет, требует немалой практики. Дама. А профессиональную выучку всегда возможно отследить.

— Ясновидящим?

Смотри, как она подалась вперед? Мы снова задели ее за живое.

— Любым, кто научится распознавать признаки: Повторение. Значительные усилия, направленные на то, чтобы привлечь твое внимание к словам. Никогда не обращайте внимания на слова. Смотри, что делает этот человек. Так ты узнаешь мотивы.

— Так у вас нет демократии.

Рассказывай, выдавай мне еще секреты Бене Джессерит.

— Да нет, есть.

— Я думала, ты сказала…

— Мы хорошо ее охраняем, отслеживая то, что я только что описывала. Опасность велика, но велика и награда.

— Знаешь, что ты мне только что сказала? Что вы просто скопище дураков!

— Милая госпожа! — вмешался футар.

— Заткнись или я отправлю тебя назад в стаю!

— Ты не милая. Дама.

— Видишь, что ты наделала, ведьма? Ты испортила его!

— Думаю, всегда есть какие-нибудь еще.

— ОООО. Погляди на эту улыбку.

Луцилла в точности повторила улыбку Чтимой Матре, подстраивая свой пульс под ее. Видишь, насколько мы похожи? Конечно, я пыталась ранить тебя. Разве на моем месте ты не сделала бы того же?

— Так значит, вы знаете, как заставить демократию делать то, что вам нужно, — жадно пожирая глазами.

— Метод тонок, однако довольно прост. Необходимо создать систему, в которой большинство людей смутно или глубоко неудовлетворены.

Вот так это ей и видится. Заметь, как она кивает на каждое твое слово.

— Это нагнетает ощущение разлитого в обществе мстительного гнева, -Луцилла подстраивала фразы под ритм кивков. — Потом ты подсовываешь этому гневу необходимую мишень.

— Отвлекающий маневр.

— Но только не давай им времени на вопросы. Погреби собственные ошибки под все новыми законами. Ты движешься среди иллюзий. Тактика корриды.

— О, да! Это прекрасно!

Она чуть ли не ликует. Махни еще разок перед ней мулетой.

— Помахай яркой тряпкой. Они набросятся и станут лишь недоумевать, когда за ней не окажется матадора. Это отупляет выборщиков точно так же, как отупляет быка. А в следующий раз разумно своим правом выбора воспользуется гораздо меньшее число людей.

— Вот почему мы так и делаем!

Мы делаем! Сама-то она слышит, что говорит?

— Тогда набросься на апатичных избирателей. Заставь их почувствовать себя виноватыми. Не позволяй им думать. Корми их. Развлекай. Не перебарщивай!

— О, нет! Никогда не перебарщивай!

— Дай им знать, что их ожидает голод, если они откажутся идти в ногу со всеми. Дай им взглянуть на скуку, навязанную тем, кто раскачивает корабль. Благодарю тебя, Великая мать. Вполне подходящий образ.

— И вы не позволяете иногда быку поддеть матадора?

— Конечно. Бах! Хватайте того! А затем сидишь и ждешь, когда уляжется смех.

— Я же знала, что вы не допускаете демократии!

— Почему бы тебе мне не поверить? Ты искушаешь судьбу!

— Потому что если бы вы разрешили открытое голосование, судей и жюри…

— Мы называем их Прокторами. Нечто вроде Суда Всего.

А теперь ты ее запутала.

— И никаких законов… регуляций, или как там тебе нравится их называть?

Разве я не сказала, что мы даем им разные определения. Регуляции прошлое. Законы — будущее.