Чтение онлайн

Обида пускает корни, я пытаюсь это контролировать. Настроилась уже.

— Что-то случилось?

— Да, мне надо там быть. Может, встретимся завтра?

— Завтра у меня вечерняя смена.

— Я позвоню, — Юра наклоняется, оставляет на губах прощальный поцелуй.

— Пока, — лучше не входить во вкус, надо уметь остановиться.

Дергаю дверцу автомобиля и выхожу. Натягиваю улыбку, машу ему рукой и иду к подъезду. Берусь за ручку двери и оборачиваюсь, Юра кивает и уезжает.

Через пару минут захожу в квартиру. Включаю свет, пара изумрудно-зеленых глаз уже оценивает меня. Хвост недовольно болтается туда-сюда, свисая с комода. Ей-богу, как надзиратель.

— Привет, Ахилесс. — Киваю коту и ставлю рядом с ним сумочку. Он потягивается, прогибаясь в спине, и поднимается на ноги. Начинает обнюхивать ее.

Разуваюсь, скидываю пуховик и беру кота на руки. Он выпускает слегка коготки, держится за меня, а сам все принюхивается.

Учуял запах незнакомца что ли?

— Да, меня подвез мужчина. Можешь не вынюхивать ничего. — Целую в голову и ложусь с ним на кровать. — Юра красивый, интересный, уверена, страстный. — Кот недовольно отталкивается от меня лапами и поднимается. — Он мог бы сегодня зайти в гости, но у тебя, смотрю, настроение не очень, я не приглашала.

Дожила. Вру коту, потому что не хочу, чтобы он думал, что я неудачница.

Он разворачивается и спрыгивает с кровати, зовет меня на кухню.

Мои задушевные разговоры и страдания его мало трогают, когда он голодный. Я мою руки, насыпаю ему корм, наливаю немного йогурта. У самой аппетит сбежал куда-то вниз живота.

Вспоминаю поцелуй, касания и трепет теплом растекается в груди. Может, так и лучше. Предвкушение заводит.

Я возвращаюсь в спальню, ложусь на кровать и набираю папу.

— Папуль, привет. Ты как?

— Привет, Саша. Наслаждаюсь последними деньками свободы.

— Не смешно, пап. Им еще доказать надо. Видео нет, все обвинения косвенные.

— Адвокат говорил, что прокурор принципиальный. Никакие добрые дела его не смягчают.

— Так не дадим ему эту зацепку. Записи удалены. Пусть докажут. А чьи-то слова — это всего лишь слова. Клевета. И кто такой прокурор? Окончательное решение все равно выносит судья.

Ахиллес возвращается из кухни, запрыгивает на кровать и теперь уже сам ложится возле меня. Позволяет себя гладить. Запускаю руку в шерсть и жамкаю.

— Давай не будем об этом, ты как там, детка? Как на работе?

— Работаю, лечу, ни один пациент не пострадал. Сегодня приходили практиканты. Одна девочка говорит, что боится делать уколы.

— Мне уже страшно, что ты ей предложила, — усмехается папа.

— Я ей сказала, что для таких как она есть запасной вариант, надо говорить пациенту, чтобы он садился на иглу сам. — Отец смеяться начинает, мне приятно, что вызвала у него улыбку. — Они такими глазами на меня смотрели, — смеюсь, когда вспоминаю.

— Как бы на практике твои советы не начали применять.

— Хотелось тебя развеселить немножко. Давай, отдыхай, завтра в суде встретимся. Я тебя люблю.

— И я тебя.

Отключаюсь, но в трее висит пропущенный от Юры. Невольно облизываю губы, вспоминая вкус поцелуя.

Написать что-нибудь? Он уехал по работе, может, буду отвлекать? И мы еще не на той стадии, чтобы я желала спокойной ночи.

Утром еле просыпаюсь. Плохо спалось, снился суд. Ничего не запомнила, но страхи, о которых не хочется думать, все вылезли из подсознания. Обвинение было жесткое и бескомпромиссное. Защита слабая и неуверенная.

Надеваю белый топ, поверх него брючный костюм. Крашу губы. Я планирую отвлекать судью и прокурора. На войне все средства хороши.

Встречаемся с папой в зале суда.

Полтора месяца назад его арестовали. Чтобы отпустили под залог мне срочно надо было заработать приличную сумму денег. Пришлось совершить поступок, о котором теперь стыдно вспоминать. Никому и не рассказала об этом, даже лучшей подруге. Кредит на такую сумму мне бы не дали, вариантов не было. Сделала и сделала. Никому вред не причинила, если только моральный — себе.

Занимаю место недалеко от отца. Переговариваться нельзя. А было бы хорошо обсуждать по ходу. Надеюсь на адвоката, не зря же ему заплатили из тех же аморальных денег.

Чем ближе время к началу заседания, тем внутри все сильнее раскручивается центрифуга мыслей, захватывая туда ожидание исхода.

Надо успокоится, мне тоже выступать придется. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Вспоминаю вчерашний вечер, поездку домой, поцелуй на прощание. А если бы не тот звонок? Юра бы остался у меня. Сама пригласила. Думала напишет вечером, но он не написал. Может, подумал, что я легкомысленная и легкодоступная, что так быстро согласилась.

Сжимаю кулаки, пытаясь сдержать дрожь в руках.

Плечи передергивает, по коже мурашки неконтролируемые. И аромат знакомый. Вчерашний. Щекочет в носу.

Я открываю глаза и поднимаю голову.

И тут же зажмуриваюсь.

Показалось. Не о том сейчас думаю. Мои показания. Вот что важно.

В полной уверенности, что мираж, открываю глаза. Сознание уговаривает, что показалось, но тело трясет. Боюсь в ту сторону посмотреть. Такого не может быть. Просто похож кто-то.

Выдыхаю, перевожу взгляд и всматриваюсь в черты. Сердце на разрыв о ребра. Передо мной за стол напротив отца садится мужчина в синей форме, на плечах погоны.

Он прокурор? Мужчина, с которым вчера познакомилась, прокурор? Это шутка, что ли? Или он специально подстроил?

Госслужащий, машина, про законы что-то втирал, и правда Юра?

Первое оцепенение и шок начинают проходить. Их место занимает надежда.

Он прокурор в деле моего отца?

Да.

Насколько первое впечатление подставило подножку, настолько следом открылось второе дыхание.

Теперь папа в безопасности. Я смогу с Юрой договориться и все объяснить. Он поймет. На помилование я не надеюсь, хотя бы на условный срок. Боже, спасибо тебе. Только бы папу спасти, больше ничего-ничего в жизни не попрошу.