Чтение онлайн

Послушаю, сдержу свой гнев и вежливо откажу, потому что не желаю видеть, как он тебя использует. Я хочу, чтобы ты была там, Парис, ведь тебя это касается не меньше. Мое будущее тебя касается. Подумай и пересиль себя. Хватит твоему отцу обращаться с то-, бой как с вещью.

Он крепко поцеловал ее в губы.

— Еще одно: больше никаких разговоров о всего лишь сексе. Вопрос закрыт.

Погоди! Нет! Хватит!

Если бы только она могла заставить свой рот двигаться, то выкрикнула бы слова, проносящиеся в мозгу. Если бы могла заставить желеобразные ноги слушаться, то бросилась бы за ним к двери — плевать, что голышом.

Джек хочет видеть ее в своем будущем. Хочет.

Как можно было так сильно любить его и так недооценивать? Безумно любить и бояться произнести нужные слова? Выбираясь из душа, она сильно стукнулась о зеркало. Повернувшись, поглядела себе в глаза.

— Ты прав, Джек, дело не только в сексе. Я люблю тебя.

Слабая удовлетворенная улыбка промелькнула на ее губах.

Зеркало затуманилось. Теперь было видно смутное отражение ее лица с явно проглядывающим сомнением на нем. Парис отшатнулась, бросилась в комнату и начала метаться по ней, вытираясь с энергией, которая, как она надеялась, поможет рассеять странное ощущение… неловкости. Она нахмурилась, выхватила из ящика белье, но в спешке все запутывалось и надевалось задом наперед.

Перебирая вешалки с одеждой, она решила, что небольшая поддержка для сохранения спокойствия и невозмутимости будет кстати. Ярко-красные — в сторону.

Подогревать ярость не потребуется: отцу будет достаточно слегка потрепать ее по головке. Ничего фривольного или вызывающего, когда она скажет Джеку задуманное. Отвлекающие факторы могут только помешать.

В самом конце ряда нашлось то, что надо. Классический наряд — подарок матери, который Парис еще ни разу не надевала. Хочется верить, что его спокойное достоинство волшебным образом передастся и ей. Нетерпеливыми руками она натянула чулки, чертыхнулась, зацепившись за них браслетом часов.

Отыскала другую пару, глубоко вздохнула и повторила попытку, теперь более аккуратно Стянула волосы на затылке, сунула ноги в туфельки и быстро выскочила за дверь, боясь струсить в последнюю минуту.

Джек раздумывал, как пристроить свою машину между колоннами, когда на глаза ему попалось нечто его удивившее. Интересно. Ей понадобилось куда меньше времени, чем он предполагал.

— И что ты тут делаешь? — пробормотал он, проезжая мимо ее авто.

Она ничего не ответила.

Джек заглушил мотор, хмуро уставился на безмолвный «порше». Возможно, ей и не требовалось время на раздумья. Возможно, она просто захотела пообщаться с папочкой.

Сердясь на свои бессмысленные фантазии, он выпрыгнул из автомобиля и хлопнул дверцей. Логичным решением будет пойти и все выяснить. Пока он шел по гравийной дорожке к дверям здания, солнце припекало спину, но стоило ступить под крышу галереи, как его начала бить холодная дрожь предчувствия. Он поднял руку к звонку и презрительно фыркнул.

— Тоже мне, пророк.

Дверь распахнулась, обнаружив за собой лучащуюся приветливостью Каролину.

— Джек, дорогой! — выкрикнула она, и на него обрушился шквал воздушных поцелуев и дорогостоящего французского парфюма. — Мы так рады, что ты выбрался.

Она схватила его за руку и потащила в оранжерею.

Немалое расстояние, но у Каролины нашлось достаточно тем для разговора, способного скрасить и вдвое больший путь. Все, что требовалось от Джека, — улыбаться и издавать звуки, напоминающие одобрение.

Наконец они пришли.

Вначале он решил, что комната пуста. Снаружи, за французским окном, мерял шагами террасу Кей Джи, прижимающий к уху телефон. Потом Джек отметил какое-то движение слева.

Парис сидела в легком плетеном кресле, в руке высокий стакан. Но она находилась слишком далеко от него, чтобы понять, в каком она настроении.

— Можем мы оставить себе этого мужчину? спросила Каролина.

— Подумаем, — ответила Парис осторожно.

— Решено. — Каролина залилась непринужденным смехом, совершенно не замечая невидимых электрических разрядов, то и дело потрескивающих в комнате. — Тогда для начала принесу ему выпить. Что бы ты хотел, Джек?

— Светлое пиво, — ответил он Каролине, не отрывая глаз от Парис.

Хотелось бы знать, что ты задумала? — спросили его глаза.

Каблуки Каролины быстро зацокали по поду, вымощенному итальянской плиткой.

Убедившись, что они остались вдвоем, Джек ринулся через комнату к ней, но постепенно замедлил шаг.

— Итак? Ты решила прийти.

— Я думала, ты никогда не доберешься.

Оба начали говорить одновременно и так же замолчали. Глаза их встретились, вопрошая.

— Если бы я знал, что ты так быстро поменяешь свое мнение, подождал бы и привез тебя сам.

— Да, со мной вечно так, сначала принимаю решение, потом моментально его меняю.

— Только относительно приезда сюда? — осторожно поинтересовался Джек, присаживаясь рядом.

— Нет. За последние несколько недель это происходило множество раз. — Она замолчала, облизала губы и разгладила юбку. Встревоженные глаза взглянули на него, убежали в сторону. — Знаю, ты просил говорить прямо, но я нахожу твою просьбу затруднительной.

Шелест шелка — и она положила ногу на ногу.

Снова опустила ногу на пол. Постучала ногтем по бокалу. Не так уж и спокойна, как ему показалось.

— Когда ты ушел, я поняла, что именно должна была тебе сказать, потому что, как только начнет говорить мой отец… хм, я знаю, что он собирается сказать, и совершенно уверена: тебе это не понравится. Боюсь, что тогда все изменится. — Слова лились непрерывным потоком, вдруг резко оборвались. Она хрипло втянула в себя воздух и прошептала:

— Мне очень жаль…

Зябкая дрожь снова пробежала по его хребту. Что она знает? И почему извиняется?

— Я не то хотела сказать. Я хотела объяснить, как я к тебе отношусь. — Ее едва слышный голос и мягкий взгляд совершили чудо. Все тревоги Джека пропали.

Он придвинулся к ней и завладел беспокойными пальцами.

— Как ты ко мне относишься?

Он поднял ее ладонь к губам и поцеловал каждый пальчик в отдельности. Отметил вырывающееся со свистом из груди дыхание, дрожь колена, касающегося его ноги, чье-то покашливание. Это уже не Парис.