Каприз
Шрифт:
Он приветствовал Пуаро с большой сердечностью.
— Мы так рады, что ваш друг миссис Оливер сумела убедить вас приехать, — сказал он. — Это очень умно. Ваше имя привлечет массу народа.
Он как-то рассеянно посмотрел вокруг.
— Хэтти!.. Хэтти! — повторил он с едва заметной резкостью в тоне.
Леди Стаббс сидела, откинувшись в большом кресле, в некотором отдалении от остальных. Казалось, она не обращала никакого внимания на то, что происходило вокруг. С улыбкой рассматривая свою простертую вдоль подлокотника руку, она пошевелила кистью, заставляя свет играть в зеленой глубине крупного солитера, украшавшего один из ее пальцев.
Слегка вздрогнув, она подняла голову и почти по-детски проговорила:
— Здравствуйте.
Пуаро склонился над ее рукой.
— Миссис Мастертон, — продолжал представлять его сэр Джордж своим гостям.
Монументальный облик миссис Мастертон чем-то напоминал Пуаро ищейку. Ее крупная нижняя челюсть выдавалась вперед, а большие скорбные глаза были слегка налиты кровью.
Она поклонилась и продолжала вести беседу низким грудным голосом, который снова навел Пуаро на мысль о лающей собаке.
— Этот крупный спор по поводу чайной палатки нужно прекратить, Джим, — энергично говорила она.
— Они должны понять смысл. Мы ведь не можем провалить все представление из-за их идиотских женских распрей.
— О, несомненно, — отвечал мужчина, которому адресовались эти слова.
Капитан Уорбартон, в своем клетчатом спортивном пиджаке, чем-то смутно походивший на лошадь, в хищной улыбке обнажил множество белых зубов и продолжал разговор.
— Не беспокойтесь. Я все улажу, — сказал он. — Я пойду к ним и отечески проберу их. А как с палаткой гадалки? У магнолии? Или в дальнем конце лужайки у рододендрона?
Сэр Джордж представил Пуаро новой паре.
— Мистер и миссис Легги.
Высокий молодой мужчина, с сильно шелушившимся от солнечного загара лицом, доброжелательно улыбнулся. Его жена, рыжеволосая женщина с симпатичными веснушками на лице, дружески кивнула и снова ринулась в полемику с миссис Мастертон. Ее приятный высокий дискант и низкий лай миссис Мастертон звучали, как своеобразный дуэт.
— …не у магнолии… узкое место…
— …нужно рассредоточить… может создаться очередь…
— …намного прохладнее… я имею в виду солнечную сторону…
— …метать в цель нельзя слишком близко от дома… парни так входят в азарт…
— А это, — сказал сэр Джордж, — мисс Брэвис, наша главная хозяйка.
Мисс Брэвис сидела за огромным серебряным чайным подносом. Это была худощавая женщина лет сорока с деловым видом и живым приятным обхождением.
— Как вы себя чувствуете, месье Пуаро? Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным, — сказала она. — Поезда в это время года иногда переполнены. Я налью вам чаю. Молоко? Сахар?
— Молока совсем немного, мадемуазель, а сахара четыре кусочка. Я вижу, вы развили очень активную деятельность, — добавил Пуаро, когда она занялась выполнением его просьбы.
— В последний момент всегда находится многое, что еще не сделано. В наше время вас могут подвести самым бесстыдным образом. С шатрами, с палатками, со стульями, с разным оборудованием для аттракционов… Кому-то ведь нужно позаботиться об этом? Я все утро висела на телефоне.
— А как с этими колышками, Аманда, — спросил сэр Джордж, — и с клюшками для гольфа?
— Все улажено, сэр Джордж. Мистер Бенсон из клуба любителей гольфа был очень любезен.
Она подала Пуаро его чашку.
— Сандвич, месье Пуаро? Эти с помидором, а эти с мозгами. Но, может быть, вы желаете пирожное с кремом? — спросила мисс Брэвис, вспомнив о четырех кусочках сахара.
Пуаро пожелал пирожное, он выбрал себе особенно сладкое и с очень жидким кремом. Осторожно положив его на блюдечко, он пошел и сел рядом с хозяйкой дома. Она все еще была занята своим бриллиантом и с довольной улыбкой ребенка подняла к нему свое лицо.
— Взгляните. Он очень красив, не правда ли?
Он изучающе смотрел на нее. На ней была широкополая шляпа из ярко-красной соломки в стиле кули. И, отражая ее цвет, мертвенно-белая кожа лица казалась розоватой. Белая кожа, яркие губы, обильно накрашенные ресницы и мягкие, похожие на бархат черные волосы придавали ее лицу экзотически-томный вид. Несколько тяжеловесная, не английского типа, она казалась существом, случайно вырванным из-под тропического солнца и помещенным в английскую гостиную. Но особенно удивили Пуаро ее глаза. Их взгляд был каким-то детским и почти пустым.
Она задала свой вопрос в доверительно-наивной манере, и Пуаро ответил ей в том же тоне:
— Очень красивое колечко.
Ей было приятно это слышать.
— Его вчера подарил мне Джордж, — понизив голос, объяснила она, словно доверяя ему тайну. — Он делает мне массу подарков. Он очень добр.
Пуаро посмотрел на кольцо и на протянутую вдоль подлокотника руку. Ногти были очень длинные, с красновато-коричневым маникюром.
«Они трудиться не умеют и не умеют они прясть…»
— пришло ему в голову.
Он и в самом деле не мог себе представить леди Стаббс за прялкой. Но и с невинным полевым цветком ее нельзя было сравнивать тоже. Это был искусственный, куда более сложный цветок.
— У вас прекрасная гостиная, мадам, — сказал он, оценивающим взглядом окинув комнату.
— Вероятно, — ответила леди Стаббс неопределенно.
Ее внимание по-прежнему было поглощено кольцом. Склонив на одну сторону голову, она все еще шевелила рукой и любовалась зелеными искорками внутри камня.