Чтение онлайн

1. Клиент хочет получить Космонавта, исполнителя ответственной миссии, способного сориентироваться в сложной ситуации.

2. Клиент хочет получить Пророка, который может, не напрягаясь и не рефлексируя, спасти человечество.

– Давай. Второго шанса не будет, – накручивал Петр, снова присаживаясь. Ему явно нравился процесс.

– Хорошо.

Герман вернулся к началу презентации.

– Я бы хотел рассказать историю об одном маленьком человеке, мечтавшем соприкоснуться с вечностью, – начал он серьезным глухим голосом, демонически глядя на Петра. Петр поморщился и закинул в рот сухой смеси.

– Знаешь что, – перебил он, чавкая. – Тебе нужен скафандр. Хорошая синергия. Вспомни Брэнсона. Короче, я достану.

Магнитский выхватил из-за пазухи телефон.

– Презентовать будем сегодня, – прибавил он, жуя и набирая номер. – Переносить больше нельзя. Встречаемся на бензоколонке у поворота через два часа.

Герман по-самурайски поклонился, взял МакПро и вышел с участка. Завел Tigra, неторопливо покатил по ровной дорожке мимо одинаковых домов.

Таунхасы Nuovo Villagio в стиле минимализм – для тех, кто ценит упорядоченность и структуру, кто не хочет размениваться на мелочи, но стремится во всем дойти до сути, для успешных и СОВРЕМЕННЫХ людей, находящихся на острие прогресса, для эстетов, способных насладиться прозрачной гармонией простых форм, для инноваторов, упивающихся техническим совершенством «умных» таунхаусов, для сибаритов, релаксирующих в комфортабельной инфрастуктуре поселка Nuovo Villagio.

Шлагбаум открылся сам по себе. Снаружи шел старый сад, пахло яблоками. Третьяковский вдохнул полной грудью и подумал, что ведь сегодня действительно прекрасный день, один из последних теплых деньков уходящего бабьего лета.

Было 10.35, когда он сделал заказ в кафе на бензоколонке: капучино стандартный и кленовый пекан. В кафе все еще действовали скидки на завтрак.

Третий день подряд Магнитский назначал встречи ни свет ни заря. Третьяковский почти не спал. Он был уверен: орден лишь испытывает его на прочность. Конечно, у них нет дублера. Пророки не валяются на дороге, да и Петр об этом не раз говорил. Решили измерить силу его желания? Что ж, пускай попробуют.

Солнце лупило в плохо промытое стекло, за которым трехпролетными воротами возвышались колонки. Через них было видно, как два подростка в тулупах плавали по огромной луже на круглой боковине деревянной катушки. Герман долго пытался понять, что они делают. В руках одного был самодельный лук, другой отталкивался от дна длинным шестом. Охотники гоняли больную утку, которая хлопала крыльями по воде, но почему-то не могла взлететь. Лучник выпускал веточку за веточкой, что-то крича кормчему, утка барахталась, а потом замерла.

Герман в богемном пальто с воротником из искусственной каракульчи, в желтых лофтерах и вишнево-красных штанах был похож на попугая, гостя из экзотической страны, сидящего в клетке среди варваров на краю ойкумены, перед лицом бескрайнего океана света. Он согрелся, нахохлился и завороженно смотрел на расходящиеся перед ним лучи. Из солнечного марева выезжали редкие машины. Но в целом стояла удивительная тишина. Только легонько посапывала розовощекая продавщица за стойкой да упал журнал «Семь дней», который она читала до последнего.

Вскоре на бензоколонку легла большая тень от большой машины. Звякнул колокольчик, и в кафе зашел высокий усталый человек в черной дутой куртке и черной вязаной шапочке, по-таджикски высоко поднятой над бай-хуэем.

– Два кофе сделай мне, – шмыгнув носом, кинул продавщице несколько мятых купюр, осмотрелся и неожиданно зацепил взглядом Германа.

Третьяковский поздно отвел глаза, что-то уже было закинуто в него этими едкими щелками. Нет, таджиком вошедший не был, просто болезненно щурился, что напомнило Герману его самого.

– Капучино, эспрессо, американо?

– Самое дешевое.

– Нескафе растворимый.

– Давай. И пару булочек с яблоками. И сигареты.

Получив два стаканчика, пакетики, сахар и булки, дальнобойщик огляделся, как будто ища столик. Герман чувствовал, что на него все еще смотрят, однако ничем этого не выдал.

– Можно?

Пророк пожал плечами, кивнул, придвинул к себе недоеденный пекан. Вокруг было еще как минимум пять высоких круглых столов и, соответствнно, штук пятнадцать приделанных к полу вертящихся барных стульев.

– Иван, – кивнул водила и протянул лапу с большими грязными ногтями.

– Герман.

– Извините, если что.

– Да нет, все нормально.

Иван пощелкал по пакету с кофе, высыпал содержимое в пластиковый стаканчик, затем сыпанул сахару и лишь после этого спросил продавщицу:

– А горячая вода где у тебя?

Та показала на термос. Он залил в один из стаканов, вернулся. Вгрызся в пирожок, махнув сразу половину и с шумом втянул разбавленную гранулами горячую воду.

– Поговорить вообще не с кем, – улыбнулся, крупно и часто моргая своими побитыми бессонницей глазами. – А ты, я вижу, человек хороший, спокойный…

Герман застенчиво улыбнулся.

– Можно так сказать.

Меньше всего с утра он планировал разговориться за жизнь с представителем lower / upper lower class.

– Женат, нет? – Герман снова кивнул. – А я вот был женат. Так от жены уехал. Теперь свободный человек.

Ваня махнул вторую половину пирожка. Помешал кофе.

– От баб, от всего почти. Езжу себе.

– У меня похожая ситуация. – Герман кашлянул и надломил пекан.

Взяв в руку приятный бумажный стаканчик с капучино, он моргнул дальнобойщику, который в свою очередь осторожно чокнулся с ним своим пластиковым.

– Сейчас никуда не тороплюсь, – продолжал Иван, а затем вдруг добавил: – Баба-то со мной.

Герман словно бы удивился, как бы клюнув на эту удочку.

– Вы ж говорили, что у вас уже никаких баб нет?

– Есть, значит, одна – в машине.

Ваня уперся локтями в стол, поковырял пальцем в зубах, слизнул, заметно загрустил, положив подбородок на поставленные башенкой кулаки, уставился на стекло. Герман тоже примолк, разглядывая абсолютно явно пустую кабину.

– Анючка зовут. Не знаю, кому сбагрить, – произнес водитель и по-щенячьи глянул на Германа. – Девка лет тринадцати. Не нужна тебе?