Караджале
Шрифт:
«Директор местной префектуры Рауль Григорашку грубо оскорбил сквернословием и пощечинами центральном кафе. Угрожал убийством. Жизнь честь опасности. Просим срочного расследования».
Телеграммы следуют одна за другой в том же тоне.
«Дрожу за свою жизнь не могу больше ходить кафе. Жаловаться некому — прокурор отсутствует находится женском монастыре пирушке».
Происходит драка на Площади Независимости, Костэкел арестован, а брат его Иордакел телеграфирует премьер-министру: «Жертва подвергается пыткам инквизиции. Нож у горла».
Прокурор телеграфно освещает всю эту историю совсем в другом духе, но в том же стиле:
«Отчаявшаяся банда оппозиционеров руководством Костэкел Гудэрэу, Иордакел Гудэрэу и племянника Гудэрэу Альберт разведенного Атенаиса Пержою атаковала парке директора нашей префектуры. Последний защищался палкой ударил голове Иордакел. Костэкел извлек револьвер разбил электрическую лампочку центре парка. Паника убийца арестован. Проводим первое дознание. Гарантируем слухи пытках вымышлены».
Вскоре приходит новая телеграмма, в которой Иордакел Гудэрэу трагически сообщает:
«Мой брат Костэкел убит секретных пытках подвале местной полиции. Осиротевшая семья просит выдачи трупа умоляет у подножья трона о возмездии».
И наконец, финал всей этой истории, о котором мы узнаем из телеграфного отчета прокурора.
«Костэкел Гудэрэу освобожден сегодня утром отсутствия доказательств намерения совершить убийство. Помирился директором. Все расцеловались на Площади Независимости». Это после того, как Костэкел Гудэрэу получил пост государственного адвоката, на который рекомендовал его бывший противник — директор префектуры Рауль Григорашку.
Карикатурная борьба политических клик прикрывает отнюдь не карикатурную действительность. Меняется жизнь, обостряются классовые противоречия, буржуазия богатеет материально и все больше деградирует духовно. В «Моментах» показаны все формы этой деградации, затронувшей не только политическую и частную жизнь, но и школу, печать, армию, полицию, суд…
Вспомним Рику Вентуриано из «Бурной ночи». В «Моментах» нарисован новый тип журналиста — репортер Каракуди. Газеты тоже меняются. Рядом с выспренними передовицами, склоняющими громкие, но ничего не значащие слова, появляются вымышленные «последние известия». Фактов нет, есть то, что хозяева газет хотят выдать за факты. Есть вздорные вымыслы, которые вполне могут заменить факты, тем более что они по своему характеру больше соответствуют спросу публики, жаждущей сенсаций. Пока репортер Каракуди («Репортаж») приносит в редакцию заметки о том, что произошло в действительности, он на плохом счету у газетного начальства. Но стоит ему придумать какую-нибудь сенсационную небылицу, как он становится незаменимым. И вот Каракуди сидит в бухарестском парке Чиш-миджиу и сочиняет:
«1. Большие разногласия в совете министров.
2. Неизбежный министерский кризис.
3. Намерение правительства увеличить численность армии и сроки военной службы.
4. Слухи о серьезном дипломатическом инциденте.
5. Скандальный развод в высшем свете».
Пока Каракуди на скамейке парка сочиняет подробности, «полученные из самых верных источников», его редактор у себя в кабинете пишет статейку на тему «О чем думает король?».
Репортеру Каракуди в конце концов становится совершенно безразличным, что происходит в мире. Материалы Для торжественных оказий у него заготовлены заранее: в середине зимы, когда ввретается рождественский номер, наборщик вдруг замечает, что в статье Каракуди говорится о наступлении весны, и автор заканчивает статью возгласом: «Христос воскрес!» Репортер ошибся и послал в набор вместо рождественской пасхальную хронику.
Другие репортеры в поисках сенсаций осваивают технику превращения мухи в слона. И вот продавцы газеты выкрикивают на всех перекрестках:
«Драма на улице Уранус!
Новые подробности драмы с улицы Уранус!
Правда о драме на улице Уранус!
Портреты героев драмы с улицы Уранус!
Эпилог драмы на улице Уранус!
Мать драмы с улицы Уранус!
Брат драмы с улицы Уранус!
Любовник драмы с улицы Уранус!
Юстиция перед лицом драмы с улицы Уранус!
Общество и драма на улице Уранус!
Настоящая правда о драме на улице Уранус!»
А вот эпилог всей драмы: «Уже во время печатания номера наш специальный репортер узнал из уст самой жертвы ужасной драмы с улицы Уранус, что она не совершила самоубийства по доброй воле, но что преступная рука, принадлежащая человеку, имени которого мы еще не знаем, однако не сомневаемся, что оно будет открыто стараниями неутомимого и умного следователя господина Ж. Т. Флореску, вложила ей в руку кинжал и вынудила выстрелить себе в самое сердце».
Поскольку фактов нет, а есть только то, что репортерам хочется выдать за факты, одно и то же происшествие выглядит совершенно по-разному, в зависимости от направления и интересов газеты. Незначительный, быстро потушенный пожар («Тема и варианты») в одной оппозиционной газете вырастает до размеров национальной трагедии и должен «служить гражданам уроком и остаться несмываемым пятном на черном режиме, который выдает себя за белый, режиме пожаров»; в другой газете — пожар лишь подтверждает ее давнее требование о необходимости реорганизации пожарной службы с тем, чтобы иметь «пожарников-граждан» и «граждан-пожарников»; в третьем листке, выходящем на французском языке для аристократов, пожар становится светским событием, несколько разогнавшим будничную скуку. А правительственный орган попросту отрицает, что пожар имел место: «страшный пожар не что иное, как выдумка, появившаяся в результате неиссякаемой фантазии и клеветнических измышлений наших противников».
Когда мадемуазель Порция Попеску, влюбленная в доктора Мишу Захареску, пытается покончить жизнь самоубийством, проглотив несколько спичечных головок («Ужасная драма на улице Верности»), и газета «Аврора» становится на сторону жертвы любви, а газета «Лумина», защищая доктора Мишу, иронизирует над Порцией, ее брат, господин Чичероне Попеску, дает пощечину редактору «Лумина», в то время как доктор Захареску поступает точно так же с редактором «Авроры». А через несколько дней «Аврора» воспроизводит из «Лумина» трогательную заметку о бракосочетании героев «Ужасной драмы на улице Верности». Как очень часто у Караджале после падения занавеса оказывается, что на сцене ничего как будто не произошло.
Благодаря тончайшим наблюдениям Караджале открывает величайшие истины. Жизнь его героев движется по замкнутому кругу, потому что у каждого персонажа нет не только свободы выбора, но и индивидуальной судьбы — подлинные сюрпризы фактически исключены из общественного механизма времени.
Лесоторговец Думитраке из «Бурной ночи» проявлял болезненную заботу о своей «семейной чести». С тех пор нравственность тоже изменилась. В «Моментах» встречается уже другой тип мужа — он живет за счет своей жены, адюльтер стал не только неизбежным, но и прибыльным для всей семьи.