Чтение онлайн

– Время только три минуты первого, неужели это играет такую большую роль?

– У нас есть свои правила, которые мы должны соблюдать, уступи я вам сейчас и завтра кто-нибудь тоже захочет яичницу после двенадцати и тогда…

Не дослушав ответа, Даррелл оглянул пустой зал. Алкоголь придал ему уверенности, и он не захотел сдаваться.

– Здесь же никого нет кроме меня. Кто об этом узнает? Я никому не расскажу, честно слово. А если приду ещё раз, то обязательно закажу яичницу до двенадцати, поверти мне Эшли, – сказал Даррелл, взглянув на бейдж девушки, который был приколот на выпуклостях фартука, – я умею быть благодарным.

– Ну…

Даррелл заметил в её взгляде замешательство и понял, что надо пользоваться моментом.

– С беконом и томатами, пожалуйста, Эшли, и да, вынесите вмести с новой порцией коктейля. Поверти, я вас не расстрою – растянув губы в улыбки и наклонив голову набок, произнес Даррелл.

– Хорошо – ответила официантка после непродолжительной паузы и ушла.

Даррелл проводил её глазами до барной стойки, всматриваясь не только в спину девушки. Когда та завернула за стойку, он принялся не спеша допивать остатки коктейля.

Через семь минут официантка вышла из-за дверей кухни, держа в руке белую тарелку, завернула за стойку, где её уже ждал приготовленный барменшей коктейль, взяла его свободной рукой и последовала к своему единственному гостю.

– Ваши яичница и коктейль, – ставя на стол тарелку и стакан, сказала девушка, затем она из кармана фартука достала текстильную салфетку, из которой торчали нож и вилка, – и приборы, пожалуйста, приятного аппетита.

– Спасибо, Эшли, и будьте добры сразу счёт.

– Хорошо.

Даррелл заметил, что поведение девушки изменилось в корне. Она перестала быть такой высокомерной, как было изначально. И единственное объяснение этому было только то, что она ждала ту самую благодарность, которую ей пообещал Даррелл.

Пожав плечами самому себе, Даррелл схватил нож и вилку. Бросив салфетку на брюки, он жадно кинулся поедать вынесенное блюдо. От алкоголя разыгрался аппетит, и Дарреллу не терпелось его удалить. Отрезая часть от яичницы, Даррелл накидывал на неё сверху бекон с томатами, которые были сложены на краю тарелки, а затем отправлял это себе в рот.

Две минуты ушло на то чтобы опустошить тарелку. Столько же понадобилось Эшли, чтобы вынести счёт. После того как она ушла с пустой тарелкой, Даррелл достал из кармана зажим для денег, вытащил две бумажки номиналам по сто долларов и не глядя на счёт засунул их в чековую книжку. Убрав обратно в карман зажим, он взялся за свой коктейль, который девственно стоял на столе, пока над яичницей учинялась расправа.

– Можно забрать? – спросила Эшли, подойдя к столу через несколько минут.

– Да, спасибо – небрежно произнес Даррелл, смотря по сторонам.

Когда девушка зашла за стойку, он краем уха услышал перешёптывания барменши и официантки. Первая явно настаивала на том, чтобы вынести сдачу, вторая же видимо убеждала свою начальницу в обратном.

Хоть Даррелл и не заглядывал в счёт, но он наверняка знал, что общая сумма за всё вмести была меньше ста долларов, а значит, полаженная сверку сотня долларов была той обещанный благодарностью, в чём видимо сомневалась барменша. И теперь Даррелл наслаждался почти бесшумной перепалкой за барной стойкой, в которой каждый доказывал свою правоту.

Время на часах подошло к половине первого, сдачу так и не вынесли, а Даррелл сидел и до сих пор смаковал свой коктейль в котором уже давно растаял весь лёд. Периодически якобы поглядывая на телевизор, он косился боковым зрением на двух девушек за стойкой. Одна была его официанткой Эшли, молодая девушка с красивой фигурой и округлым лицом, вторая барменша, которая была скорее женщиной около сорока пяти, чем девушкой. Её фигуру Даррелл не мог оценить сполна из-за барной стойки.

Вскоре Даррелл услышал приглушённые перешептывания и тёплые прощания. Повернув голову в сторону стойки, он увидел, как из-за неё выходит Эшли, только уже без фартука. Она была в тех же синих джинсах и майке, с действительно глубоким вырезом, а на её правом плече небрежно болталась небольшая дамская сумочка.

Проводив Эшли глазами до самого выхода, Даррелл случайно взглянул на стойку, где поймал укоряющий взгляд барменши. К её сожалению, взгляд этот привёл только к небольшой задержке из-за душевных терзаний Даррелла, оставить же его, она была не в силах. Прошло несколько секунд, и Даррелл снова завладел своими ногами, которые понесли его на выход.

– Спасибо за коктейли, очень вкусно – уходя, сказал Даррелл.

В этот момент на его лице красовалась широченная улыбка, но кроме как ещё более испепеляющего взгляда в ответ, Даррелл ничего не получил. Это никак его не задело и он, распахнув двери кафе, выбрался на улицу.

На улице Даррелл сделал первый вдох, и сразу почувствовала, как его нос обжёг раскалённый воздух, а глаза начали слезиться от яркого солнца. Ему сразу захотелось обратно в кафе с кондиционером. Но пьяный азарт, одержав над ним верх, заставил продолжить то, что он начал.

Прикрыв глаза самодельным козырьком из ладони, Даррелл стал оглядываться по сторонам. Он повернул голову налево, затем направо, потом снова налево, только уже предварительно вытерев слёзы свободной рукой. Теперь глаза чуть привыкли к слепящему солнцу, а слёзы больше не мешали. Даррелл сфокусировался на далеко идущих людях и заметил её, она стояла перед перекрёстком на другой стороне улицы метрах в шестидесяти от него.

Быстрыми шагами Даррелл начал подчинять себе улицу, обгоняя одного за другим нерасторопных прохожих, которые еле как двигали своими ногами по раскалённому тротуару.

И вот она тронулась дальше, после такого перекресток опустел от машин, а Даррелл, ещё не пройдя этих шестидесяти метров, уже почувствовал, как к его спине стала прилипать светло-голубая рубашка, впитывая в себя выделяемый им пот.

Постепенно Дарреллу удалось сократить дистанцию. Глаза уже без лишнего напряжения цеплялись за предмет преследования. Он больше не нуждался в козырьке на лбу. Теперь, когда обе руки были свободны, они приобрели форму прямого угла и Даррелл перешёл на полу бег. Кулаки ему пришлось сжать покрепче, потому что четыре коктейля за сорок минут дали о себе знать на таком палящем солнце.