Чтение онлайн

Страха во мне не было ровно до тех пор, пока чужая шея не хрустнула, а на пол не свалилось обмякшее бездыханное тело. Эльдер обернулся, и сердце мое забилось чаще.

— Нет… Нет-нет-нет! — твердила я, вздрагивая от каждого шага мужчины, что приближался ко мне неторопливо, мягко, опасно.

Его радужка больше не была серой. Чистейшее серебро полыхало в его глазах, затапливая их. Лицо — без единой эмоции, каменное. Я прекрасно знала, что это означает.

Каждый человек знал это с пеленок, потому что такое состояние имситов грозило опасностью всем и каждому. Когда у модифицированных отключался разум, их было не остановить.

— Пожалуйста… — прошептала я, а предательские слезы заскользили по щекам.

Не смотреть. Не смотреть в глаза.

Закрыв веки, я даже дышала через раз. Сейчас от меня абсолютно ничего не зависело.

Если захочет разорвать, то сделает это голыми руками, и никто ему не помешает.

Я молилась. Стискивала зубы до боли, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Слезы прочерчивали дорожки по щекам, шее, ключицам, оставляя холодные следы.

Хорошо, если сразу убьет. И плохо, если покалечит, потому что это будет уже не жизнь.

Чувствовала его дыхание. Говорят, люди ощущают дыхание смерти, когда она приходит за ними, но это дыхание было теплым, приятным. Прикосновение к волосам обескуражило, заставило вздрогнуть, в ужасе распахнуть веки.

Эльдер был совсем близко — его лицо находилось лишь в нескольких миллиметрах от моего. Глаза полыхали, но за ними я видела только пустоту. И эти глаза — они были все ближе и ближе, пока щеки не коснулись сухие губы.

Меня потряхивало, его… Его нет. Пальцы осторожно касались моего лица.

Притрагивался едва-едва. Губы целовали щеки, веки, нос, лоб и подбородок. Каждый судорожный вздох равнялся ударам моего сердца.

Когда спустился к шее, плечам и ключицам, я попыталась его немного оттолкнуть, но в ответ услышала глухой рык и оставила попытки. Прислонившись затылком к стене, смотрела на дверь, не представляя, смогу ли позвать на помощь. Точнее, смочь-то смогу, но как на это отреагирует имсит?

Дверь открылась без моего участия. Увидев имсита Ирадия, я лишь одними губами произнесла: “Помогите”, но и этого хватило, чтобы веркомандир космической армии мгновенно отреагировал. Он подошел к нам настолько бесшумно и стремительно, что я и пикнуть не успела бы, но Эльдер услышал.

С глухим нарастающим рыком он начал поворачиваться к новому противнику. Весь подобрался, будто для прыжка, однако сделать ничего не успел.

Сняв с напульсника один из шприцов-пистолетов, которые все имситы были обязаны носить при себе на видном месте, веркомандир одним ударом вколол лошадиную дозу успокоительного Эльдеру в шею.

Парень обмяк тут же, а я наконец-то смогла выдохнуть, но на этом опасности для меня не закончились. Не дав мне сказать ни слова, Ирадий скинул с себя куртку и завернул меня в нее, скрывая от чужих глаз. Никогда я еще не видела, чтобы кто-то двигался настолько быстро.

У меня голова закружилась, замутило — еще и от голода, потому что ужина еще не было. Окружающий мир смазывался в пятна, а чужие руки сжимали так сильно, что приносили ощутимую боль. Слышала скрип зубов мужчины. Спрятав лицо у него на груди, боролась с тошнотой. Сердце его заходилось в бешеном ритме. Да и мое стучало не меньше, потому что я понятия не имела, куда меня так стремительно уносят.

Лишь минутами позже осознала, когда меня — мокрую, нагую, измазанную в крови — бережно уложили в чистую постель. Комната имсита в главном корпусе плыла перед глазами. Сил вдруг не осталось. Накатила такая слабость, что мне казалось, я вот-вот отключусь. Кажется, временами все-таки уплывала в темноту, потому что, открыв глаза в очередной раз, я увидела незнакомого мужчину. Поверх военной формы на нем имелся белый халат.

— Вы меня видите? Сколько пальцев я показываю? — склонился надо мной мужчина, тогда как Ирадий стоял в шаге от кровати.

— Два, — ответила я. — Заберите меня в медицинский корпус.

Прекрасно видела, что Ирадию моя просьба не понравилась. Скулы заострились, губы оказались поджатыми, но больше он своего недовольства никак не показал.

— Я сама! — возразила я, когда он попытался отнести меня в уборную.

Я и без того ощущала себя жалкой. Да, меня вело, мутило, но привести себя в порядок я вполне могла сама. Военный врач остался дожидаться меня в комнате, а имсит хоть и держался на расстоянии, но пошел вслед за мной, удерживая одной рукой стопку чистых вещей.

— Вы собираетесь стоять здесь? — спросила я, не торопясь скидывать чужую куртку, которая длиной достигала колен.

— Да, — произнес он твердо и в подтверждение своих слов кивнул. — Возражения не принимаются. Мне плевать на твою самостоятельность. Свое самолюбие пожалеешь потом.

Сейчас я должен быть уверен, что ты не потеряешь сознание.

Теперь разбитые губы недовольно поджала я. Ирадий сам включил воду, наполняя ванну. Даже глаза отвел, когда я скинула куртку и неловко в нее забралась, но все то время, пока я смывала запекшуюся кровь, недвижимо стоял рядом.

Мне хотелось бы побыть наедине с собой. Хотелось бы сесть по-другому — боком, потому что копчик болел. Хотелось бы осмыслить произошедшее, привести в порядок голову, избавиться от лишних эмоций, но сделать все это здесь я не могла. Потому и ополаскивалась быстро, чтобы как можно скорее избавиться от присутствия имсита.

— Возьми, — протянул он мне свою губку, выдавливая на нее кремообразный гель.

Отказываться я не стала. Хотя бы потому, что губкой мыться было действительно удобнее. Спустя несколько минут я даже в какой-то степени забыла о том, что нахожусь здесь не одна. Потянувшись к затылку, хотела понять, насколько все плохо, но руку мою неожиданно перехватили.

— Я помогу. Кровь запеклась, тебе будет неудобно.

Возразить я не успела. Включив душ, мужчина заткнул меня водой, а после ловко вымыл мне волосы. Я толком и не чувствовала прикосновения его рук. Лишь изредка морщилась от болезненных ощущений — затылок явно был разбит, но экзекуция закончилась быстро. Секунда, и передо мной расправили на вытянутых в стороны руках полотенце. Смотрел при этом мужчина куда-то вбок.

— Спасибо, — искренне произнесла я, благодаря его за помощь.

Да и вообще за то, что нянчился со мной. Как бы там ни было, делать это он был не обязан, но только его присутствие не давало мне расклеиться. Не было бы его, я бы заплакала — просто потому, что во мне бурлили эмоции, а в его присутствии такую слабость позволить себе не могла.