Чтение онлайн

Не теперь, когда на пол душевой кабины слетела куртка Ирадия, а вслед за ней и футболка.

Жажда — она обрушилась на меня ураганом, безумством, ароматом моря и грозы.

Прикосновение кожи к коже пьянило, но гораздо больше опьяняло понимание того, что произойдет в самое ближайшее время.

Предвкушение, трепет, смущение. Одно чувство вытесняло другое, пока меня выносили из ванной в спальню, неотрывно занимая мои губы непрекращающимся поцелуем. Не чувствовала ни холода, ни дискомфорта от влаги, что стекала каплями по коже, по волосам, впитываясь в простыни и подушки.

Тяжесть чужого обнаженного тела сводила с ума. Я задыхалась, но сама обнимала мужчину за плечи, впивалась пальцами в его спину, пока он губами ласкал мою грудь, осыпал короткими поцелуями живот. Вздрагивала. Вздрагивала от каждого прикосновения, распаляясь все сильнее, сгорая и…

Мой собственный полувсхлип-полустон оглушил. Я выгнулась в его объятиях, распахнула веки, пытаясь сделать вдох. Ни звука, ни слова. Мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Замерли, чтобы…

Не знаю, но сердце снова пустилось вскачь, едва объятия стали теснее, а губы нашли губы, выпивая, заглушая каждый стон. Утопала в серебряных радужках, что будто стали темнее, глубже. Губы высохли. Весь мой мир вдруг сузился до Ирадия, и это нисколько не пугало.

Пока не пугало. Пока разум был в отключке, а чувства…

Яркие, затапливающие сознание чувства взяли верх, унося меня в эту другую, ни на что не похожую ночь. В ночь, когда я забыла о том, что существует слово “нет”.

Всем хочется тепла. Каждому живому существу хочется тепла, но одеяло никогда не сравнится с теплом, которое дает человек, пусть и модифицированный. Это тепло другого рода. Оно не только физическое, но и душевное. Оно оплетает не столько снаружи, сколько внутри, рождая спокойствие, уверенность, чувство защиты…

Я не хотела открывать глаза. Стыд — меньшее, что я испытывала. Осознание произошедшего обрушилось лавиной, метелью, ураганом, но холодно мне не было нисколько. Наоборот, меня резко бросило в жар, когда чужая рука опустилась мне на талию, подгребая попытавшуюся отползти меня ближе.

— Уже появилось желание сбежать? — спросили, целуя меня куда-то в макушку.

— Непреодолимое, — просипела я.

— Это отлично. Значит, терапия прошла успешно, — медленно стягивал Ирадий с меня одеяло, которое я пыталась натянуть повыше. — Выспалась?

— Выспалась, — подтвердила я, по-прежнему не открывая глаз. Еще лучше было бы притвориться мертвой, но проблема в том, что у имситов превосходный слух, улавливающий даже биение чужого сердца.

— Тогда ответь-ка мне вот на что… Курсант Кара, какие ошибки вы вчера допустили?

И такой у мужчины… У мужа! Моего мужа, черт возьми! Такой у него был мягкий голос, столько в нем было нежности, что можно было запросто в ней утопиться. Потому что за ней скрывалась хорошо слышимая, едва ли скрываемая угроза.

— Вам все перечислять, товарищ веркомандир? — осведомилась я жалобно.

— Ни вчем себе не отказывай.

Сделав глубокий вдох, я выпалила все как на духу. Ошибок я видела целых две. Первая — встала спиной ко входу на корабль при том, что его еще не проверили. Вторая — нанесла непоправимый вред разумному существу, хотя вполне могла обойтись точечными ударами, и тогда нападавший остался бы жив…

— Нет. Вот это точно не было ошибкой, Карамелька. Ты поступила правильно. Между своей жизнью и чужой мы всегда выбираем свою. В ином случае победит неприятель — мы себе такого позволить по долгу службы не можем.

— Номы ведь могли бы тогда его допросить.

— Зачем? С пиратами допросов не ведем. Впрочем, как и с контрабандистами, если они несут угрозу, так что ты все сделала правильно.

Сухие губы коснулись моего лба, даря утешающий поцелуй. Объятия стали крепче, теснее, жарче, однако на этом все не закончилось.

— Ноты назвала не все свои ошибки. Первая и самая главная — если я говорю остаться в комнате, ты должна остаться в комнате. Это означает, что я не уверен в том, что могу обеспечить тебе безопасность на все сто процентов. Впредь постарайся слушать меня. Мне сложно тебе отказывать, потому что я не хочу с тобой ругаться, но в дальнейшем подобной благосклонности не жди. Твоя безопасность для меня важнее, чем тот факт, что я могу тебя обидеть. Еще одна твоя ошибка — то, что ты понеслась встречать корабль в первых рядах.

— А разве веркомандир не должен все держать в узде?

— Должен, но в космических войсках строгая иерархия, и вчера команде пришлось нарушить устав, потому что я передал тебе полномочия. Веркомандир и первый помощник никогда сами не идут проверять корабли, оказавшиеся на борту, потому что это самые главные люди на космолете. Их безопасность стоит на первом месте — без них работа на корабле просто остановится, так что вчера тебя там быть не должно было. Задача веркомандира, как и первого помощника, — направлять и управлять. Надеюсь, этот урок тебе запомнится. — Моя щека удостоилась еще одного поцелуя. — Итак, кто из нас первый в душ?

— Я!

У меня даже голос прорезался, настолько сильно мне хотелось скорее скрыться. Да хотя бы за дверью! Стыд опалял не только щеки — полыхали даже уши! Но еще ужаснее было оттого, что я вся целиком и полностью пропиталась запахом моря и грозы. Этот аромат сводил с ума, возвращая меня во вчерашнюю ночь — туда, куда я пока возвращаться была морально не готова.

Скользнув на пол, я дернула на себя одеяло, стараясь укутаться в него с ног до головы, но моментально поняла свою ошибку. Второе одеяло, купленное мною вчера, из пакета я так и не доставала, так что Ирадий оказался перед моими очами в чем мать родила.

И вот нисколько он не выглядел смущенным. Наоборот, скорее прекрасно осознавал, какое впечатление производит его обнаженное тело даже при этом тусклом свете. А уж учитывая остроту моего зрения…

Собственно, я еще вчера невольно рассмотрела все и даже больше, но вчера — это было наваждение, помутнение, а сегодня…

Нет, никто не запрещал мне смотреть, но чувствовала себя неудобно. Особенно учитывая тот факт, что взгляд мой возвращался к кровати против воли. Ирадий же лежал на подушках, подложив руки под голову, и бессовестно улыбался.