Чтение онлайн

– Я. Хочу. Пройти.

Прорычала я, чувствуя слишком остро его присутствие рядом в свете того, что происходило прямо за мощной спиной мужчины, когда неоновый свет падал ему через плечо, деля образ просто демоническим, а блеск глаз почти адским.

Медвежьи боги и святой Праотец!

Со всех сторон нас окружали люди, которые занимались сексом, не сдерживаясь, отчего их стоны и вскрики вперемешку с музыкой, создавали прочный порочный кокон, из которого я хотела вырваться как можно скорее, коря себя за то, что вообще решила войти!

– Нравится, что они делают? Как двигаются?

Карат просто издевался, делая вид, что не слышит моих слов, но не собираясь отодвигаться и выпускать из плена своего тела и этого жуткого, темного, непередаваемого обаяния.

– Нет! – рявкнула я в ответ, понимая, что там, где ярость и смятение – там масса ошибок.

В том числе в бою и самообороне.

– Вреееееееешь, - Карат обладал не просто завораживающим тембром, а музыкальным голосом. Таким, которому невозможно было не покориться, когда он окутывал тебя сладостно и терпко.

– Вы не можете ощущать моих эмоций! – прищурила я глаза, видя, как его в ответ полыхнули жаром.

– Я все вижу в твоих глазах, детка.

– Боюсь, что в вашем возрасте зрение может подводить!

Он рассмеялся. Низко, чувственно, но весело, пока я начинала злиться еще сильнее, оттого что он не воспринимал меня равной себе, а продолжал играть и развлекаться, разнообразя свою жизнь, и казалось бы совершенно не думая о том, что в этот момент могу чувствовать я, зажатая им без права на спасение.

Прав был папа, когда называл его хитрижопым жуком, тюленьей язвой желудка и королем членистоногих! Точнее просто и не скажешь!

Он умело выводил на эмоции любым способом, не кичась совершенно ничем в своем стремлении познать чью-то душу себе в угоду. Вороша ее, словно гнездо, чтобы разорить и оставить в нем пустоту и ярость. А ярость сбивала с толка. Она толкала на неправильные поступки и действия, которые не всегда были во благо.

«Если ты зол – значит ты проиграл» - так говорил мой старший брат Свирепый, когда учил меня тактике боя. И как же отчаянно я не хотела проигрывать Карату! Но чувствовала, что уже на пороге этой огненной бездны, над которой он будет стоять победителем, глядя своими проклятыми лукавыми глазами на то, как я лечу вниз.

Он ждал этого.

Своим отточенным чутьем втягивал жадно мое низкое поражение, отчего его глаза начинали полыхать ярче и задорнее, заигрывая, насмехаясь, подталкивая меня сделать последний шаг к бездне, где я сорвусь и позволю ему стать победителем.

А я отчаянно пыталась сохранить ясность ума и твердость в каждом движении, мысленно прикинув, хватит ли мне скорости и прыти, чтобы выскользнуть из-под его рук.

Первый раз был провальным, и зажал меня в тисках его рук, даже если они касались не меня, а холодной стены за моей спиной, но сдаваться так просто я не собиралась.

– Ну так что дальше? – промурчал Карат, склоняя голову к плечу, глядя на меня через пелену своих черных ресниц и словно наслаждаясь тем, что мог видеть в моих глазах или на лице. Мои тщетные попытки убраться от него как можно дальше.

– Прошу вас в последний раз уйти с моей дороги, - тихо и твердо проговорила я, заранее зная каким будет ответ, когда мужчина улыбнулся томно и очаровательно, молча покачав головой и глядя теперь с тем прищуром, в котором расплескалась ядовитая зелень ожидания продолжения игры, которая была для него такой увлекательной.

Может быть я бы тоже любила играть, если бы знала наверняка что благодаря своей силе и уму всегда буду победителем, но пока я была взбешена тем, что чувствовала, как только сделала еще один шаг к пропасти и скатываюсь неизбежно вниз, как бы не пыталась сопротивляться этому.

Разве теперь у меня был выбор?...

Я дернулась вперед, пытаясь ударить его в мощную грудь, и краем глаза видя шальную улыбку, в которой читался восторг. И победа.

Да, он получил то, чего хотел.

Вот она, моя точка срыва, где тонкий лед выдержки трещал по швам, позволяя его яду пробраться еще ближе к моей душе.

Когда Луна учила меня драться и держать оборону, первое, что она говорила каждое занятие: «Как только тебя поймали, твой бой проигран! Ты можешь быть быстрее, сильнее и выносливее людей! Но ты никогда не сможешь сравниться в этом с Берсерками! Твоя сила в хитрости, в ловкости, в том, чтобы не идти на прямой контакт! Не позволяй себя схватить, не позволяй касаться руками! Пока ты на расстоянии - ты будешь свободна!...»

Но как обхитрить того, кто был дъяволом во плоти?...

Сделав резкий выпад влево, показывая, что я пытаясь бежать под его рукой, я добилась и выпада Карата, когда он конечно же дернулся тоже, в попытках не пустить, но тут же сменила свое движение, прорываясь вправо и с силой отталкивая от себя.

К счастью, это сработало!

Такой прыти мужчина явно не ожидал, расхохотавшись, когда влетел плечом в стену, не сумев поймать меня на лету.

Вот только эйфория свободы была недолгой.

Я сделала лишь один упругий прыжок вперед, стремясь пушечным ядром вылететь из весьма замкнутого пространства коридора и оказаться в одном из залов, где были люди и где он явно не станет позволять себе ничего подобного, дабы не привлекать и без того лишнего внимания к нам, как поняла, что мой полет закончился полный провалом, потому что Карат успел поймать меня на косу.

Он не дергал ее в попытках вернуть меня на место, только широко улыбнулся и подмигнул, демонстративно намотав ее себе на кулак, когда мне казалось, что в его взгляде появилось то, от чего следовало бежать.

Страсть. Такая же ядовитая и безжалостная, как вся его темная звериная сущность.

В моих венах билась только одна мысль – не даваться ему в руки!

Если бы в моих ладонях был хоть один режущий предмет, я бы не пожалела своих волос и отрезала косу, чтобы вырваться!

А пока я отскакивала от него каждый раз, когда Карат делал выпады вперед, выворачиваясь под собственными волосами. Махала ногами, чтобы отбивать ладони, тянущиеся ко мне. В буквальном смысле забиралась на стены, чтобы оттолкнуться от них в прыжке, напоминая кошку, которая шипела и огрызалась, но не давалась в руки, с ужасом понимая, что для него это всего лишь забава, которая только возбуждает.