Чтение онлайн

Я всё съела с большим аппетитом, хихикнув от мысли о том, что мне достался идеальный мужчина, который готовит явно лучше меня самой, но решила помочь хоть в чем-нибудь, когда сползла с постели, чтобы помыть за собой посуду и закинуть в стиральную машину простыни и покрывало, которые были слегка в крови.

Слабость в ногах от яда уже прошла, но теперь они самым натуральным образом дрожали от физической нагрузки прошлой ночью, отчего первое время я старалась страховать себя, держась за стенку, хотя в целом после осмотра квартиры я смогла ходить почти нормально.

Мне нравилось здесь.

Солнечный свет заливал всё пространство квартиры, где было настолько свободно и тихо, что для меня было непривычно.

Вернувшись в спальню, я обнаружила за стенкой сразу за кроватью самую настоящую гардеробную, в которую вошла, присвистнув.

А Карат был тем еще модником!

Десятки костюмов висели аккуратными рядами. На вешалках по одной были развешаны рубашки. В коробках внизу стояла обувь от классических ботинок до кед. Часы, галстуки — всё было разложено настолько педантично и красиво, что страшно было лишний раз развернуться и нарушить это великолепие своими неловкими руками.

Зато в выдвижных ящиках я нашла то, что пригодилось и мне — оставшейся без какой-либо одежды в принципе, — футболки и свободные штаны.

Я надевала их с особенным трепетом, потому что каждая вещь здесь пахла Каратом.

Уже возвращаясь обратно в гостиную в ожидании услышать звук его шагов, я увидела на низком журнальном столике небольшую записку. И лежащий рядом с ней ключ.

«Моя детка. Отныне эта квартира и твоя тоже. Возьми ключ. Приходи сюда в любое время, когда тебе станет невыносимо дома или захочется быть ближе ко мне. Твой Кадьяк».

Сначала я улыбнулась, взяв ключ в руки.

Но чем больше читала эту записку, тем страшнее мне становилось.

Я выучила ее наизусть за пару секунд, стараясь читать с разной интонацией, но легче не становилось!

Почему мне казалось, что он прощается со мной?..

Сердце тут же загрохотало и заныло, когда я села судорожно на край дивана, потому что ноги подогнулись.

В голове так и звучали его слова, которые он произнес ночью: «Это всё началось с меня, детка. Мной и закончится…»

Карат не тот, кто будет сидеть и ждать.

Он будет действовать. Даже если это будет во вред себе.

В последнем я уже не сомневалась, подскочив и заметавшись по квартире в судорожных попытках понять, что же мне делать дальше и куда бежать, чтобы отыскать его, пока он не совершил чего-нибудь очень жуткого!

Боги… как я смогу жить теперь, если с ним что-нибудь случится?..

Сердце грохотало, отдаваясь в висках, когда я упала на колени, обхватывая грудь руками, потому что задыхалась. Рыдания рвались наружу, душа меня, от безумных, но таких реальных мыслей о том, что он не пожалеет себя. Он отдаст себя врагу, чтобы только узнать… или спасти всех нас!

С трудом поднимаясь, я металась, словно раненый зверь в клетке, и молилась, молилась, молилась так горячо и отчаянно, как еще никогда в своей жизни!

— Ты не можешь оставить меня сейчас! Не можешь жертвовать собой, когда стал мне так дорог и необходим!

Я кричала, не боясь разбудить соседей и подскочив, когда из глубины дома раздалась музыка.

Это был сотовый телефон Карата, который он, конечно же, оставил дома!

Надежда была совсем крошечной, что это мог быть он, и она умерла так же быстро, как родилась во мне за доли секунды, когда я увидела на экране, что это звонил Сапфир.

— Вы с ума там сошли?! — зашипел мужчина слишком приглушенно и явно скрываясь, стоило мне только нажать на экран с зеленой телефонной трубкой. — Отец рвет и мечет с самого утра! Возвращайтесь скорее, пока он тут…

— Ты с кем там шушукаешься?! — раздался громогласный голос отца, как всегда настолько громкий и низкий, что я по инерции отодвинула трубку от уха, чтобы не оглохнуть. — Ну-ка дай сюда эту хрень, я им сам всё скажу!

В телефоне что-то заскрипело — очевидно, оттого что папа всё-таки вырвал из руки Сапфира телефон и вот теперь очень сильно старался не сломать его в своей ручище, как это было уже не один раз до этого.

— Значит так, мать вашу вшивую об лед!..

Папа даже не говорил — он рычал сквозь зубы, а я дрожала от страха, но не за себя.

Смотрела огромными глазами вперед, понимая, что слезы паники и бессилия текут по щекам, а я не понимаю ни одного слова, которые кричал разъяренный отец: мало того, что я пропала, так еще и осталась где-то у Карата.

Он всё кричал и кричал, угрожал топором и описывал, как и что будет вырывать, когда я всхлипнула и на другом конце связи повисла гнетущая тишина, от которой стало лишь еще хуже.

— Дочка?..

Голос отца стал моментально хриплым от переживания, а я ничего не могла выдавить в ответ, потому что рыдания стояли в горле, топя слова в этой соленой воде.

— Милая моя, что он сделал с тобой? Этот упырь обидел тебя?! Дочь!

Рыдания душили меня, а слезы застилали глаза, когда я едва смогла прошептать:

— …Пап, умоляю… Спаси его!

— Пап, что там? — Думаю, отец изменился в лице, потому что голос Сапфира на заднем плане был хмурый и напряженный. — Включи громкую связь! Дай мне телефон, пап!

Снова что-то зашуршало, а потом раздалось сразу несколько голосов, которые что-то бормотали и, кажется, пытались понять, что происходит.

— Дружище, что с тобой? — даже голос Сумрака, который, очевидно, был рядом, звучал непривычно встревоженно и напряженно. — Дочка, что там у вас происходит?

У меня дрожали руки, пока я прижимала телефон к своей холодной мокрой щеке, стараясь рассказать и не разрыдаться еще сильнее.

— Карат ушел.... Я боюсь, что он пошел, чтобы специально оказаться в руках врага. Снова.