Чтение онлайн

Я понял, что со мной что-то не то. Чтобы прийти в себя, я вцепился зубами в руку — и зарычал от — боли. Звон в ушах не прекратился, но стало чуть легче, я уже не пытался найти пуговицы там, где их нет и быть не может. Уже хорошо.

Сейчас не помешал бы глоток трофейного спирта, но сволочь Сван забрал бутыль себе. Ну и фикус с ним! Думать о лекарстве во время боя — плохая примета. Надо провести рекогносцировку, оценить обстановку и принять решение. Проще говоря, осмотреться, прикинуть, что и как, и действовать исходя из.

Когда, подброшенный взрывом, Ворон упал и нога его оказалось за спиной, я попрощался с боевым товарищем. Но он лишь потерял сознание. И если до этого момента в мозгах у Ворона и так был разлад, то чертов патефон выжег последние извилины. Вот Сван, к примеру, просто валялся на асфальте и тихо-мирно пристраивал ОВД, чтобы пустить себе пулю в рот. Меня изо всех сил толкало в движение, хотелось вскочить, раздеться догола и бежать куда глаза глядят, а лучше — еще дальше. Стоило больших усилий удержать себя от этого безумного порыва. Ворона же колбасило куда серьезней. Устройство подействовало на него сильнее, чем на остальных. Сталкер раз за разом приподнимался, опять падал и опять… И при этом он держался за голову, его корежило и выгибало под немыслимыми углами.

Но, по крайней мере, это означает, что он жив! Патефон реанимировал его!

Жаль, ненадолго. Очередь из SA-80 прервала брейк-данс Ворона на особо сложном па. Покойся с миром, сталкер. Я помню о своем обещании. Но чтобы его выполнить, мне надо выбраться из передряги. Слышь, Ворон, замолви за меня словечко перед чертями, ангелами или Хозяевами Зоны, ну, с кем ты сейчас общаешься. Моя жизнь — это и твоя проблема, если хочешь, чтобы я спас твою дочь.

— Хватит! Бегом! Они уже идут, нам надо успеть! — услышал я крик.

Разглагольствовал чудом выживший в этой кутерьме научник. Он схватил девушку с патефоном за руку и потянул за собой. Мне показалось, или звон в моих ушах действительно стих?

И вот тут началось самое интересное. Такое интересное, что я многое отдал бы, чтоб звон вернулся, но прочие шумы исчезли навсегда.

Со всех сторон раздались крики, визг, застучали по асфальту копыта, загрохотала тяжелая поступь сотен лап. С подобным мне уже доводилось сталкиваться, и я до сих пор под впечатлением.

Ну пожалуйста, не надо! Я больше не буду!

Я, как маленький мальчик, пытался хоть как-то предотвратить неизбежное. И конечно, не преуспел в этом. Ни сопли, ни мольбы не могут остановить лавину, которая начала свое движение вниз. Точно так же я бессилен против малого гона.

Не нужны семь пядей во лбу, чтобы сообразить, что устройство с раструбом — это охотничий манок. Только рассчитан он не на уток, а на мутантов. Научники давно должны были разработать подобный прибор, ведь местные охотники заламывают несусветные цены и вдвое берут за живое зверье.

Малый гон — это страшное, но величественное зрелище. В общем, помолитесь, если что, за меня и поставьте свечку…

Я вскинул автомат к плечу и нажал на спуск.

Картина маслом, не иначе… По улицам Припяти несутся кабаны и псевдопсы, по крышам домов скачут снорки. Среди этой живности мелькает фигура в пальто, больше подобающем сельскому учителю, чем мутанту. Черное лицо, красные горящие глаза, чудовище прыгает с крыши на крышу, со страшной скоростью приближаясь ко мне, Эмиру и Свану.

Очень жаль. Очень жаль, Душан, что ты не погиб на безымянной высоте при подрыве вакуумного фугаса.

Очень жаль, что мы не нашли твое бездыханное тело и не похоронили его с почестями. Ты вернулся, Душан. Ты опять с нами, но мы не рады встрече…

Эко меня закоротило. Будто со стороны себя увидел.

Я нажал на спуск, когда слепая собака уже распласталась в прыжке. Пули сшибли ее с намеченной траектории, и мое горло уцелело, его не тронули слюнявые клыки.

Я изрядно выкосил собак, несущихся прямо на меня, но остановить всю свору не хватило бы патронов. Турок исчез под завалом тел, обезображенных мутациями. Кинув взгляд через плечо, я увидел, что Орфей побежал прочь от небольшого стада кабанов. Он свернул в переулок, но зверье не отставало. Припять-кабан, могучий самец, в холке с меня ростом, нарвался на очередь из штурмовки Эмира. Напрасно мутант выпал из живого потока, который несся мимо нас.

— Уходят! — Глаза Свана бешено блестели в лучах закатного солнца.

Я прекрасно понимал его. Задача практически выполнена, можно вешать медаль на грудь, а тут такой облом. Но в любом случае надо что-то делать. Поток мутантов, спешащих по улице, пока что относительно небольшой. На то он и малый гон. Твари вообще не интересовались нами. Но в любой момент ситуация могла измениться.

Патефон вызвал у мутантов чувство жуткой опасности. По крайней мере, принято считать, что малый гон — это попытка убежать от чего-то. Я испытывал странный прилив сил. Мне казалось, что я способен свернуть гору одной левой, а одной правой — разнести по камешку небоскреб, если таковой обнаружится на пути. Я совершенно не боялся сотен, тысяч тварей, которые вылезли из своих нор, чтобы пройти парадом по улицам заброшенного города.

Я подмигнул громадной псевдоплоти, бредущей через толпу мутантов подобно цапле, разгуливающей по речному мелководью. Передние лапы то и дело нанизывали собак и кабанов. — Чудовище дважды останавливалось, чтобы сбросить лишний вес. Я никогда не видел таких крупных особей. Я и представить не мог, что псевдоплоть способна вымахать до размеров двухэтажного дома. Всё-таки глубокая Зона очень сильно отличается от районов, прилегающих к Периметру.

А потом я заметил Душана. Он прыгал с крыши на крышу, он искал нас. Гон звал его, манил за собой, но Душану нужны были только мы. Извернувшись в воздухе, он грузно упал с пятиэтажки на асфальт. Секунд пять ему понадобилось, чтобы встать на ноги. Любой на его месте расшибся бы насмерть, но не Душан. Он сильно изменился. Лицо его вытянулось и почернело. Что-то случилось с пигментацией кожи. Жил когда-то певец-афроамериканец, который отбелил себя. Ничем хорошим это не закончилось.

Я побежал за Сваном. Мне еще так много надо сделать. По пути я поднял пулемет, оброненный Вороном. Авось в хозяйстве пригодится.

Эмир остался. Он стоял и смотрел, как то, что еще недавно было его братом, медленно, пританцовывая, приближалось. Я хотел крикнуть, чтобы Эмир стрелял, что это существо погубит его. Я вскинул пулемет, но меня остановил майор:

— Не надо. Ему уже ничем не помочь.

И то верно. Ничем.

Мы бежали по улице, прижимаясь к домам, а позади два брата сплелись в тесных объятиях. Одному из них суждено было умереть…