Чтение онлайн

Спрыгнула со стула, схватилась за футболку возле сердца, не отрывая внимания от окна. Чаще задышала. Стук по стеклу повторился. Еще более громкий, чем прежде заставил вздрогнуть и вцепиться пальцами в деревянный стул. Будто деревяшка могла дать спасение.

Птица ворон клювом щелкала по стеклу, просила впустить внутрь. В светлое помещение дома. Ко мне. Один на один.

Я не видела воронов на нашем острове, в человеческом мире - обитали, но здесь нет.

Птица с остервенением стучала по стеклу. Сильнее и сильнее.

Тук тук. В такт моему рваному биению сердца. И не понятно то ли птица стучит, то ли сердце в груди.

Я, как под гипнозом, наблюдала за Вороном. Его черные, зловещие бусинки глаз приковывали. Манили.

Очень плохое предчувствие напало в тот момент. Со лба по носу скатилась маленькая капелька холодного пота.

Дверь противно заскрипела, как раненная.

Я завизжала в полноту легких на весь древесный, маленький дом, выходя из состояния транса. Прекратила визжать, закусила губу, которая подрагивала от накатившей паники.

Артем удивленно рассматривал мой облик и, замерев в одной позе — с раскрытой на половину дверью, молча недоумевал. Потом заговорил тихим голосом:

– С ума сошла? Я тоже едва не завизжал, как девчонка?
– Артем поплотнее прикрыл входную дверь, а когда развернулся я уже повисла на нем.

Вцепилась в крепкую шею и прижалась к теплому Артему, пахнущему, как любимый, свежий океан. Как я могла забыть его запах? Променять на Гектора? Как могла забыть, насколько приятно прижиматься к его массивному телу, вновь ощущать нервную дрожь от его близости? Как приятно, когда его руки сомкнулись на ягодицах в замок. Поплотнее прижали к себе, погладили как нечто свое.

– Очень теплый прием, - раздался смешок на ухо, а я, положив подбородок на плечо Артема, смотрела на дверь. Деревянную защитную конструкцию. Нас ничто не спасет. И никто. И всё благодаря мне.

Закрыв позорно глаза, тихо поведала о своих грехах:

– Артем, кажется Гектор меня проследил. На моей куртке был жучок.

Эта фраза должна ошеломить. Вслух она звучала как холодный, безэмоциональный приговор, который не поддается обжалованию.

Артем отнял меня от себя за плечи. Внимательные, хитрые глаза, как у кошки, сузились, вопрошая, правда это или нет -- та глупость, которую я вслух произнесла.

На черепе у Артема уже немного пробился волосяной покров, от этого друг меньше пугал и снова казался очаровательным. Погладив небольшую щетинку на его щеке-подбородке, я улыбнулась глупо и подтвердила:

– Это правда!

– А если он умер?
– предположил Артем, вновь дав маленькую надежду на спасение. Но она тут же умерла. Я подсознательно чувствовала, понимала, что спасения нет. Эта уверенность поселилась внутри сразу, когда увидела стальной блеск «кругляшки» на безрукавке.

– Даже если Гектор «вдруг» мертв, я проанализировала события в людском мире и поняла - очень многие знали, кто я такая на самом деле. Многие Каратели знали о моей сущности, во всяком случае, когда я себя рассекретила, то те не удивились. Значит, Гектор всё спланировал со своими дружками -- втереться в доверие и узнать вход на остров. И я попалась...

Закончила свою речь на простом выводе. Тихо-тихо поведала плечу Артема, боясь поднять глаза и прямо посмотреть на Клейменного.

Да...вот так оказалось. Я — маленькая дурочка -- поверила Гектору. Я виновата. Во всем виновата. И в том, что дура. И в том, что наивная, верящая всем и каждому. И сейчас больше всего хочется, чтобы первой меня убили, когда захватчики наступят на нашу землю. Не хочу видеть последствия своего проступка.

Вновь прижалась к дорогому Артему, обняла за крепкие плечи, носом уткнулась в его шею за ухом. Мне нужна была защита, опора, поддержка хоть от кого-то. Устала выживать одна. Руки опускались.

– Нам необходимо попросить о помощи!
– тихонько поведала Артему, погладила вновь мягкую, мужскую кожу ниже уха. Гладила и гладила, успокаивая себя монотонными действиями. Артем посильнее соединил наши тела, убрал преграду в виде расстояния и воздуха. Мы близко-близко.

– На острове пятьдесят два ребенка младше шестнадцати лет. Всех старше шестнадцати взрослые забрали несколько дней назад, видимо, в Питер.

Пока слушала успокаивающий голос, одновременно чувствовала дрожащую жилу на шее Артема. Это он напуган? Или взволнован моей близостью?

Артем прекратил рассказывать, начал гладить, ласкать грубыми пальцами мою открытую шею. Трепетно, как будто мог причинить вред прикосновениями. Боялся сделать больно. Или боялся, что исчезну, испугаюсь его действий?

Артем задел пальцем изуродованную линию, которая немедленно защипала. Отныне на моей шее образовалась розовая полоска шрама на подобие ошейника. Каратель с бородкой оставил прощальный подарок от взмаха кнута. На запястьях следов от кнута не осталось.

Артем потрогал подушечкой пальца розовую полоску, а потом губами -- место, где билась вена на шее. Попробовал ее на вкус языком, слизнув лакомую плоть. Будто хотел залечить шрам, унять боль. Я же, прикрыв глаза, отстранилась от обстановки в домике. Затеряться бы где-нибудь в темноте.

– Как пробраться в Питер?
– поинтересовалась я, вновь возвращаясь в бренный мир острова, где находилась пленницей чужой ненависти. Облизывания-прикусывания на коже продолжались.
– Надо запросить помощи у отца!

– Ты уверена, что Захарий придет?
– Артем перестал целовать шею, позволив поднять голову от его плеча.

Конечно, он зол на отца. Тот вытряхнул, как сопливого щенка, помирать в людском мире и виной тому вновь я. Артем вправе меня люто ненавидеть. Я бы, наверное, ненавидела от души, со всей горячей страстью за поломанную жизнь.

– Он придет, - подтвердила.
– Ему крайне необходима подопытная зверушка в моем лице. Мир людской перевернет, чтобы вернуть. Думаю, тете он устроил нагоняй за то, что не взяла с собой на границу. Надеюсь, не накажет ее...

Последняя мысль затрезвонила активно в голове, настойчиво загудела. Я не думала об этом. А если вдруг накажет тетушку? Он мог.

– Не совсем понимаю твоих странных суждений...
– недоуменно поджал губы Артем.

Я игриво закусила его нижнюю губу. Она слишком выделялась, как у девочки, призывала к себе. А друг пытался рассказать, несмотря на захват губ: