Чтение онлайн

Я - их любимая игрушка с детства. Катал их на спине, на плечах таскал, играл в куклы. Помнил девчонок в памперсах, гуляющих во дворе дома, а мы с Андреем в тот момент тайком бегали за дом покурить. Это же круто было. Сразу казались взрослыми.

Но с недавних пор для пятнадцатилетних малявок я стал игрушкой другого рода, понимаю -- гормоны, но как же хотелось иногда приложить одну, а потом вторую о стену дома. Поэтому с ночевкой я давно боялся оставаться. Последний раз, как остался (мы с Андреем были подвыпившие) проснулся от того, что одна зараза игралась языком у меня во рту, другая мяла член, да так уверенно будто не первый раз делала.

Я конечно, замечал до той ночи, что отношение девочек поменялось. Стали одеваться откровеннее, краситься, и осматривать тщательно, прицениваться, как к товару, и прикасаться недвусмысленно. Но я не мог даже заподозрить, что малявки, которым лично менял один раз (о! ужаснейший момент в жизни, моей и Андрея) памперс вдруг посмотрели на меня, как на объект страсти. Я же на их месте видел ходячие семьдесят сантиметров в одном памперсе на солнце.

Только при появлении мамы семейства Татьяны, ухоженной и моложавой для своего возраста блондинки с красными губами, девчонки слезли с пальмы. Мама Андрея привычно улыбнулась, обняла и поцеловала в щеку, оставив красный след на щеке. Потом, послюнявив палец, как маленькому мальчику смыла след со щеки.

– Очень рада тебя видеть! Что-то давно не забегал. – бегло оценила меня. Рост, вес и сделала, похоже, комплимент. – Ну в точности папочка, такой хмурый красавчик!!!

Татьяна – невероятно улыбчивая женщина. Всегда улыбалась. Плохое настроение ни на ком не срывала, даже когда малявки в детстве часами могли плакать из-за ерунды.

– Я и серьезность не очень сильно совмещаются. Мне всю жизнь оказалось, что ни внешностью, ни характером не похож на отца.

– Ой, да ладно! – Татьяна заливисто засмеялась, рукой махнула перед нашими лицами, будто я сказал несусветную ересь, ладони положила мне на плечи и помассировала успокаивающе.

– Твой папочка в юности был «Ууууухххх»! – шепнула чуть тише, чтобы не слышал Андрей и малявки за ее спиной. А потом громче добавила. – Это к пятидесяти он стал скучный, нудный и серьезный! – Татьяна отошла, челку очень сексуально поправила кончиками пальцев и поглядела на потолок – на второй этаж.

– Вова, прости, ты меня не слышал!
– Татьяна закатила глаза к потолку над нами, но понятно, что обращалась по всей видимости к небу, где примерно находились мои отец и мать. – Вика, ты тоже не ревнуй!

Меня всегда радовало подобное отношение к родителям -- вспоминали их, будто они с нами, а не лили бесполезные сопли: «на кого же вы меня покинули?» Значит, надо было так.

В молодости их пары были смешаны. Отец встречался с Татьяной, а моя мама с дядь Вовой, но вроде недолго. А потом они поменялись парами, мы с Андреем в детстве много времени гадали, уж не поменяны ли они в роддоме?

Потому что я -- жалкая копия отца. Для него я – бесполезный, ни на что негодный раздолбай. И как жалко, что детей у них больше не получилось. И в мозгу у меня одна лишь дурь.

Я его не разубеждал, учился назло ему плохо. Фыркал на замечания и уходил и никогда не слушал. Может для всех он и был показательным примером – предыдущим замом по округу Приам -- а для меня он был тем, кто появлялся поздно вечером и требовал доклада. Как дела? Как учеба? Почему ты раздолбай? И как смеешь позорить нашу семью своими выходками?

Отец любил использовать любимые приемчики, как и с подчиненными. Но одного видимо не улавливал. Я хотел быть сыном, а не подчиненным. А он никак не мог понять, что не терплю тотальный контроль и занудные лекции. Уже в мелком возрасте я чисто физически не мог побороть себя и заставить подчиняться. Я и сейчас не научился подчиняться, но со временем научился создавать видимость подчинения.

Всё детство я предпочитал находиться в этом доме с Татьяной, с дядь Вовой (папу Андрея также зовут, как и моего), с Андреем и малявками. Где от меня ничего не требовали и не указывали. Здесь просто заботились.

Но на папу Андрея я тоже не похож, тот немного полноват для Карателя, выступающий живот по причине того, что вел более сидячий образ жизни за книгами, за научными статьями. Он академик и практикующий врач, работал в научной лаборатории. Господь Бог медицины. Конечно, соплями и простудами не занимался, но вот как отрастить потерянную руку (отращивал моему отцу) отлично знал.

Появился очень интересный вопрос, который важен мне, ну и, думаю, его должен заинтересовать.

Вечер мог бы быть хорошим, если бы за ужином пока ел любимое мясо меня не домогались под столом.

Поперхнулся вином, когда член был схвачен в крепкий девичий зажим. Видите ли, одна зараза сделала вид, что вилка упала на пол и присела под стол поднимать. В горле сразу запершило крепкое вино, коленом ударился об стол и тихо взвыл.

– Гектор? – недоумевающе спросила Татьяна. Андрей с подозрением оглянулся сначала на одну потом на другую сестру. А я мысленно взвыл.

Почему меня, сука, все бабы хотят, от пеленок до ста лет и только одна Сука не хочет? Нос свой воротит. Ничего и ей бумерангом вернется, уж я позабочусь. Вся спесь сойдет, как только решу один вопрос и в этом мог помочь дядя Вова.

Я не мог нарадоваться, когда женщины покинули зал, оставив нам возможность приоткрыть широкие окна, впустить морозный воздух, развалиться в плетенных креслах и насладиться сигарами. Резные двери плотно прикрыты. Полумрак навис над головами. Романтика. Окна дребезжали от нашего смеха, я давился дымом, а из глаз капали слезы. Мы не могли успокоиться от истории. Дядь Вова руки скрестил на животе и, прерываясь на смешки, продолжал рассказывать о первом в истории мужике (хотя, как видно, она на половину еще осталась женщиной), который родит. Обожал в детстве истории дядь Вовы.

После успокоения я, мелко потягивая виски начал то из-за чего терпел домогательства близняшек, так бы ноги моей не было в доме Андрея, в чем торжественно поклялся в прошлый раз.

– Мне нужно мою девушку, так сказать, простимулировать. Из-за чего может не сработать привязка? И можете ли вы запустить привязку насильно?

Андрей повел бровью вверх, видимо, только сейчас понял с какой целью мне нужен был его отец.

– Молодая?

– Восемнадцать.

– Стресс, алкоголь, табак, наркотики, психические отклонения… нарушают естественные процессы в девичьем организме, - пояснил скучающе дядя Вова. – А вам это надо? Привязка в смысле? Живите спокойно и наслаждайтесь сексом.