Чтение онлайн

– Идем отсюда. Что ты хотела сказать?

– Им кольца в грудь продели, чтоб ночью на цепь сажать.

– Не понял? – искренне удивился Крис.

– Ночью сквозь кольца цепь пропускают. Цепь вдоль всего барака тянется. С одного конца барака цепь в стену вмурована, с другой ее замком к стене приковывают. Всего один замок, а все рабыни на цепи, никто убежать не может.

– Красиво придумано! – восхитился воин, имени которого Дора не знала. – А если от такой операции гангрена начнется?

– Грудь выжгут. Но так редко бывает. Девушек перед этим больше месяца почти не кормят, голодать заставляют, чтоб грудь опала. Потом два дня сытно кормят и сюда ведут. После такой голодовки раны очень быстро заживать начинают… Господин, можно Доре сказать?

– Говори.

– Дора десять лет ходила с караванами. В караванах рабынь на ночь не приковывают. Тех, которых приковывать надо, в караванах не держат.

– Хочешь сказать, что тебе кольца в груди продевать не надо.

– Так, хозяин.

– Греб, а ты что думаешь?

– Кончай дурачиться.

Крис остановился перед широким шатром. Две рабыни в узких набедренных повязках кружились в медленном танце. Тела их были покрыты многоцветными узорами татуировки. В глубине шатра на столе лежал обнаженный по пояс мужчина и флегматично что-то жевал. Двое подмастерьев наносили рисунок на его спину. Третий выкалывал на плече рабыни имя и адрес ее хозяина. Мастер вышел и критически осмотрел Дору.

– Бесполезно, – вынес он свой приговор. – Стара, кожа обветрена, грудь плоская, спина в шрамах. Да и мордой не вышла.

– Я стою двадцать пять золотых! – гневно выпалила Дора, опомнилась и спряталась за спину Криса.

– К тому же, глупа и бестолкова, – продолжил мастер. – Есть цена и есть стоимость. Ты хоть знаешь разницу между ними?

– Знаю. Я десять лет при караване, – Дора сунула ладонь в мозолистую лапу Криса и как бы случайно прижалась грудью к его плечу.

– Ну?

– Цена – это за сколько меня продали. А стоимость – это за сколько меня купили.

Мужчины задумались над этим определением.

– А ведь что-то в этом есть, – согласился Греб. – Хотя идея раком вывернута. Сама дошла?

– Сама, – покраснела Дора.

– Это видно! – все засмеялись. Мастер еще раз критически осмотрел девушку.

– Могу нанести рисунок сбоку по бедру до колена, ниже – от колена до лодыжки. Сверху – от плеча до локтя. Ниже локтя – две полосы узоров. С наружной стороны – с выходом на тыльную сторону ладони, до самых пальцев. С внутренней – от локтя до запястья. Скромненько так, обычные завитушки в четыре цвета. Лицо, грудь и спину лучше не трогать. Не тот материал.

– Хочешь стать красивой? – спросил Крис.

– Как будет угодно хозяину, – отозвалась Дора, лихорадочно взвешивая в уме все. – Татуировка – это очень больно. Убежавшую рабыню легко найти по татуировке. Но если я понравлюсь хозяину? Боль можно перетерпеть. Дура! Ты станешь забавной зверюшкой. Кто оденет ошейник на забавную зверюшку? Ты видела хоть одну татуированную в ошейнике? – Девушка задрожала всем телом. Крис удивленно посмотрел на нее.

– Хозяин, можно сказать?

– В чем дело на этот раз?

– Я не стану красивой, хозяин. Я стану смешной. Мастер прав. Не с моим красным носом о красоте думать.

– Умные женщины – разорение для меня, – развел руками мастер.

Дора бодро шагала, задрав кверху свой облупленный красный носик. Она держалась за руку Криса. Сама держалась, и он не возражал. Это была удача. Это говорило о ее высоком положении. Тонкость, почти незаметная для свободной женщины, но понятная любой рабыне. Попробовала бы рабыня черной работы прикоснуться к руке хозяина! Правда, так часто делали рабыни постели, но стоило посмотреть на ее лицо, чтоб понять: она не из них. Значит, ее положение в доме хозяина прочно и значительно. В целом, Дора была довольна собой. Она сумела себя правильно поставить. Уберегла грудь, спаслась от татуировки. Вот только по-прежнему не понимала и боялась новых хозяев. И не знала, что ее ждет.

– Вот здесь мы живем, – улыбнулся ей Крис. Дора поразилась очередной раз. Высокая стена отгораживала просторный двор и двухэтажный дом. Просто одетые воины-чужестранцы снимали дом, за который нужно было платить не меньше золотого в день. Для этого нужно быть сказочно богатым! Но богатые не выбирают сами рабынь на рынке, не ходят пешком. Дора испугалась. Все было не так. И доспехи – каждая деталь сама по себе старая: и кожа, и пластины панциря, и кольца, но они не притерлись друг к другу, в щели не успела набиться пыль. Это были неправильные доспехи. Хозяева только притворялись простыми воинами, поняла девушка. Кто же они? Зачем она им? Что с ней будет?

– Мири! Встречай охотников с добычей! – весело закричал Крис и подмигнул Доре. Из дома выбежала молодая девушка. Рабыня.

– Смотри и поражайся. Караванщица. Десять лет непрерывного стажа. Весь континент знает, от океана до океана! Всех лошаков в лицо помнит, – расхваливал Крис приобретение. – Готовить, правда, не умеет. Если не врет, конечно.

Девушка прыснула. Дора покраснела.

– Угадай, сколько за нее Греб выложил? Ни за что не поверишь! Двадцать пять монет.

– Вы с ума сошли! За такие деньги табун купить можно. Познакомьте нас.

Мужчины смущенно переглянулись и дружно почесали в затылках.

– Не знаете. Вот все вы в этом. Где была, что делала, спросили. А как зовут, спросить не догадались. Тебя как зовут? – обратилась девушка к Доре.

– Как будет угодно хозяевам. В караване звали Дорой.

– А я – Мириам. Можешь звать меня Мири. – Вытерев руки фартуком, она обняла Дору за плечи и повела в дом. Сейчас подберем тебе что-нибудь из одежды. Холодно, наверно, в одной миниюбке ходить.

Дора послушно поплелась за дерзкой рабыней. Никогда не командовать ей женщинами в этом доме. Страхи нахлынули с новой силой. У этой девчонки была такая грудь, такое тело! Она держалась нагло, спокойно и самоуверенно.